Примерно через час после этого он сидел в кафе где-то возле улицы Сент-Антуан, пытаясь привести в порядок мысли. Если бы не неожиданное решение лететь в Париж, сейчас он уже приземлился бы в лос-анджелесском аэропорту, взял бы такси и ехал к своему дому на берегу океана. Первым делом пришлось бы забрать из приюта собаку, прогуляться по саду, проверить, не забрался ли туда олень, не сжевал ли все розы. А на следующий день — на работу. Все так и произошло бы, не измени он ход событий. Но что сделано, то сделано.
Вера пробудила в его душе какие-то неведомые силы, и это стало главным в его жизни. Все остальное не имело никакого значения — ни настоящее, ни прошлое, ни будущее. Во всяком случае, так казалось Осборну до той минуты, пока он не увидел сидящего неподалеку человека со шрамом.
Было десять утра, когда Анри Канарак зашел в небольшой бакалейный магазин, находившийся неподалеку от его булочной. Он все еще не забыл про неприятный инцидент в кафе, но за прошедшие два дня ничего не произошло. Канарак стал подумывать, что скорее всего жена и Агнес Демблон правы: американец был или психом, или спутал его с кем-то другим. Канарак взял с полки несколько бутылок минеральной воды и собирался вернуться в пекарню, когда хозяин магазинчика, Дантон Фодор, полуслепой толстяк, внезапно взял его за руку и потянул за собой, в служебную комнатку.
— Что такое? — возмутился Канарак. — Я всегда исправно оплачиваю счета!
— Дело не в этом.
Фодор осмотрелся по сторонам через очки с толстыми стеклами, убедился, что возле кассы нет покупателей. В магазинчике он работал один — и как кассир, и как продавец, и как грузчик, и как сторож.
— Сегодня ко мне заходил мужчина. Частный детектив. У него при себе был рисунок. Ваш портрет.
— Что?! — У Канарака защемило сердце.
— Он всем показывал рисунок. Спрашивал, знают ли они этого человека, то есть вас.
— Надеюсь, вы ему ничего не сказали?
— Разумеется, нет. Я сразу понял: здесь дело нечисто. Он из налогового управления?
— Понятия не имею.
Анри Канарак отвел глаза. Частный детектив? Быстро же он вышел на его след. Каким образом? Канарак встрепенулся.
— А он не сказал, как его имя, из какого он агентства?
Фодор кивнул и выдвинул ящик стола. Достал оттуда визитную карточку, протянул ее Канараку.
— Он просил, чтобы мы ему позвонили, если где-нибудь вас увидим.
— Мы? Кто это «мы»? — с тревогой спросил Канарак.
— Те, кто был в магазине. Он приставал к каждому. К счастью, люди все были нездешние, ни один из них вас не знает. Однако скорее всего сыщик и еще куда-то пошел разузнавать. На вашем месте я бы вел себя поосторожнее.
Анри Канарак решил, что на работу он не вернется. Ноги его больше там не будет. Изучая визитную карточку, он позвонил в булочную и попросил Агнес.
— Этот американец послал по моему следу частного детектива, — сказал он. — Если в булочной появится сыщик, постарайся говорить с ним сама. Пусть он больше ни с кем не общается. Этого типа зовут... — Канарак снова взглянул на визитную карточку.
Канарак сказал, что еще позвонит, и повесил трубку.
Не прошло и часа после этого разговора, а Жан Пакар уже входил в булочную. Владельцы двух близлежащих магазинчиков и один подросток, случайно взглянувший на рисунок, вывели его на этот адрес. Булочная как булочная: торговый зальчик, за ним конторское помещение, а за ним закрытая дверь — скорее всего там расположена сама пекарня.
Пожилая, покупательница заплатила за два батона и повернулась к выходу. Пакар, улыбаясь, предупредительно придержал для нее дверь.
— Merci beancoup[2], — сказала она.
Пакар кивнул и посмотрел на молоденькую кассиршу. Итак, разыскиваемый человек работает здесь. Это означает, что рисунок никому из служащих булочной и пекарни показывать нельзя. Сразу разнесется весть, что их коллегу разыскивают. Надо каким-нибудь образом раздобыть список всех служащих. Пекарня, судя по всему, небольшая — работает здесь человек десять, максимум пятнадцать. Все они наверняка зарегистрированы в налоговом управлении. Потом с помощью компьютера можно будет установить, кто из них по какому адресу проживает. Десять — пятнадцать человек. Сущая ерунда. Методом исключения он в два счета выйдет на того, кого разыскивает.
Девушка, сидевшая за кассовым аппаратом, была в обтягивающей мини-юбке, туфлях на высоких каблуках. Ноги у нее были длинные, стройные, отлично смотревшиеся в черных сетчатых чулках. Волосы стянуты в узел, в ушах большущие серьги, на лице косметики — на троих хватит. Типичная полудевушка, полуженщина, для которой день — лишь подготовка к ночи, когда начинается самое интересное. Для такой работа кассира — жуткое занудство, способ как-то перебиться в расчете на что-нибудь получше.
— Bonjour[3], — ослепительно улыбнулся Жан Пакар.
