Осборн пытался отогнать от себя воспоминание о том, как Маквей в судорогах корчился на траве. Сейчас он должен позаботиться о собственной безопасности. Но пока он мог только смотреть на все это. То же самое было и много лет назад, когда его отец умирал на одной из бостонских улиц. То, что теперь Осборн вырос и стал врачом, ничего не меняло.
Осборн ощутил, как рыдания подступают к его горлу. Тайна гибели отца навсегда похоронена в огненной могиле Шарлоттенбурга! Сколько пришлось пережить, а ведь он узнал лишь то, что его отец, как и другие, стал жертвой тайной организации. Все это было связано с дьявольским экспериментом группы нацистов в области низкотемпературной атомарной хирургии. И если верно предположение Маквея насчет Элтона Либаргера, эксперимент оказался успешным. Но ответа на главный вопрос —
Когда Осборну было десять лет, Бог покинул его и не вернулся к нему и поныне. Он не вернулся и к Вере, которая ненадолго озарила жизнь Осборна светом. Ну как же допустил Бог, чтобы ее объявили заговорщицей, оторвали от него?
Осборн вдруг ясно увидел Веру в ужасном, всепроникающем свете ламп. Где она сейчас? Что они делают с ней? Может ли она противостоять им? О, как бы ему хотелось оказаться сейчас рядом с Верой, прикоснуться к ней, обнять и успокоить ее, сказать, что все будет хорошо... Потом его пронзила мысль, что, если даже это было бы возможно, она оттолкнула бы его, отшатнулась от его объятий, потеряв к нему всякое доверие. Неужели то, что случилось, разрушило и их отношения?
— Осборн... — донесся вдруг из-под маски приглушенный голос Маквея.
Осборн посмотрел вверх, на освещенное фарами автомобиля озабоченное лицо Реммера.
— Осборн здесь, Маквей. Он в порядке, — произнес Реммер.
Сдвинув свою кислородную маску, Осборн потянулся к Маквею, взял его за руку и встретился с ним взглядом.
— Мы скоро доедем до больницы, — сказал он, стараясь ободрить Маквея.
Маквей закашлялся и снова закрыл глаза от боли. Реммер взглянул на немецкого врача.
— Все будет хорошо, — проговорил Осборн, не выпуская руку Маквея. — Пусть отдохнет.
— Плевать, — внезапно прохрипел Маквей, — слушай! — Он сильно сжал ладонь Осборна и открыл глаза. — Салеттл... — Маквей замолчал, тяжело вздохнул и с усилием продолжил: — ...сказал... что врач Либаргера... та женщина... летит...
— ...утренним рейсом в Лос-Анджелес! — закончил за него Осборн. — Господи, он не зря это говорит! Значит, она жива! И находится здесь, в Берлине!
— Да.
В палате на шестом этаже университетской клиники было темно. Маквея увезли в ожоговое отделение, Реммера с переломом руки — на рентген и перевязку; Осборн остался один. Когда его доставили сюда, он был измучен и грязен; его брови и волосы так обгорели, что он напоминал Юла Бриннера или морскую свинку. Его осмотрели, вымыли и уложили в постель. От снотворного Осборн отказался.
