Простерилизовав над горящей спичкой швейцарский армейский нож водителя грузовика, Осборн сделал трахеотомию семидесятилетней монахине. Затем занялся женщиной средних лет. Ее сын-подросток бился в истерике, крича, что матери оторвало ногу и она истекает кровью. Но нога была только поранена. Осборн сделал жгут из своего ремня, чтобы остановить кровотечение, велел мальчику крепко держать его и поспешил к Реммеру, который пытался вытащить из-под обломков машины молодую женщину. Машина была разбита вдребезги, и казалось, что никто в ней не уцелел. Им пришлось лечь на землю; Осборн помогал женщине выбраться, а Реммер говорил ей что-то по-немецки, приподнимая и удерживая ногами груду искореженного металла. Когда они вытащили женщину, то увидели в руках у нее младенца. Поняв, что ребенок мертв, она встала и пошла прочь. Водитель разбитого автобуса «фольксваген» бросился за ней, придерживая на бегу сломанную руку — женщина как робот шла по шоссе, не замечая мчавшихся навстречу машин. Автомобили полиции, «скорой помощи» и пожарной службы продолжали прибывать на место аварии; из Франкфурта спешил вертолет для эвакуации потерпевших. Реммер держал на руках истощенное — почти скелет! — тело юноши, умирающего от СПИДа, а Осборн пытался вправить ему плечо. Юноша не издал ни звука, несмотря на невыносимую боль, и лишь когда все было сделано, выдохнул: «Danke».
Залитый кровью участок шоссе походил на поле боя. Спасатели переносили людей в приземлившийся вертолет. Уже совсем рассвело. Реммер и Осборн устало шли к «мерседесу». Осборн взглянул на Реммера и тихо сказал:
— Кажется, мы опоздали к поезду.
— Да. — Реммер взялся за ручку дверцы.
В этот момент в машине затрещал приемник. После коротких позывных прозвучало имя Реммера. Тот схватил микрофон и отозвался. Послышалась быстрая отрывистая немецкая речь. Реммер помолчал, кратко ответил и отключил приемник.
— Фон Хольден застрелил троих полицейских на франкфуртском вокзале. Он скрылся. — Реммер замолчал, но в упор посмотрел в лицо Осборна.
Осборну стало не по себе от этого взгляда.
— Вы что-то еще хотите сказать?
— С ним была женщина.
— То есть?..
— Веру Моннере освободили из тюрьмы вчера вечером, в десять тридцать семь, — сказал Реммер.
Они вновь неслись по шоссе.
— Администратора, который выпустил ее, нашли мертвым меньше часа спустя на заднем сиденье автомобиля, припаркованного возле берлинского железнодорожного вокзала.
— Но вы же не думаете, что женщина с фон Хольденом — Вера? — Осборн почувствовал, что в нем нарастают возмущение и гнев.
— Я не делаю выводов — просто излагаю факты. Мне кажется, вам следует быть в курсе последних событий.
— Ее освободили, но ведь никто не знает, что случилось потом?
Реммер покачал головой.
— Реммер! Что, черт побери, происходит?
— Я и сам хотел бы это знать.
Три человека видели мужчину и женщину, которые вышли из поезда Берлин — Франкфурт на вокзале Хауптбанхоф. Они перешли перрон и исчезли из виду. Свидетели высказывали разные предположения, но все сходились в одном: мужчина был именно тот, с полицейской фотографии, и что на плече у него висел в мешке какой-то ящик.
На основании показаний угрюмые франкфуртские следователи из отдела убийств попытались выстроить цепь событий. Полицейские встретили берлинский поезд в 7.04 и были убиты через пять-шесть минут в купе человеком по имени фон Хольден. Их тела обнаружил приблизительно в 7.18 итальянский бизнесмен, ехавший в соседнем купе. Он слышал голоса в коридоре, но не слышал выстрелов — значит, скорее всего оружие было с глушителем. В 7.25 на место происшествия прибыл первый наряд полиции. В 7.45 вокзал был оцеплен. В течение следующих трех часов ни один человек, поезд, автобус, ни одно такси не смогут покинуть территорию вокзала без предварительного тщательнейшего досмотра.
Приемник в машине Реммера просигналил в 7.34. В 8.10 они с Осборном были на вокзале.
