Его очень волновал приезд Веры. Если она решит остаться и работать врачом в Штатах, ей придется сдать определенный экзамен, принятый здесь для иностранных врачей. Кое-что ей надо будет повторить; остальное она постигнет в скучной интернатуре. Едва ли Вере предстоят особые трудности — ведь во Франции она уже работала врачом. Проблема в том, что он просил Веру стать его женой, переехать в Калифорнию и жить вместе с ним — долго и счастливо.
Когда он сказал ей это в больничной палате, Вера улыбнулась и ответила:
— Подумаю.
О чем? — допытывался Осборн. О том, хочет ли она стать его женой? Жить в Калифорнии? Но он ничего не добился, кроме того же самого «подумаю». Вера поцеловала его на прощание и уехала в Париж.
В конверте, который передал для него Маквей, оказался паспорт Осборна, возвращенный первой полицейской префектурой Парижа. К паспорту прилагалась записка на французском. Парижские детективы Баррас и Мэтро желали месье Осборну удачи и выражали искреннюю надежду, что он никогда не появится во Франции. Потом его выписали из больницы — спустя неделю после событий на Юнгфрау и через два дня после отъезда Веры.
Реммер, приехав из Бад-Годесберга, отвез его в аэропорт и по пути рассказал о последних событиях. Нобла самолетом переправили в Лондон, где поместили в противоожоговый реабилитационный центр. Он сможет вернуться к нормальной жизни через несколько месяцев после множества операций по пересадке кожи. Реммер несмотря на сломанную руку продолжал работать — расследовал события, приведшие к пожару в Шарлоттенбурге и к перестрелке в отеле «Борггреве». Джоанну Марш, лечащего врача Либаргера, нашли в одном из берлинских отелей. После тщательного допроса ее отпустили, и Маквей проводил ее в Соединенные Штаты. Дальнейшего Реммер не знал, но полагал, что Джоанна вернулась домой.
— Реммер, — Осборн осторожно подбирал слова, вспоминая ночь на Юнгфрау, — вы не знаете, откуда она вызвала швейцарскую полицию? С какой станции? Юнгфрауйоха или Кляйне-Шайдегг?
Реммер посмотрел на него.
— Вы имеете в виду Веру Моннере?
— Да.
— Полицию вызвала не она.
— То есть?! — ошеломленно спросил Осборн.
— Это сделала другая дама. Американская туристка. Конни... фамилии не помню.
— Конни?
— Да.
— Вера знала, что я был там, наверху. Это она сказала полиции, где искать меня?
— Вас нашли собаки, — приподнял бровь Реммер. — С чего вы взяли, что это мисс Моннере?
— Но когда меня привезли в Юнгфрауйох, она тоже была там... — неуверенно произнес Осборн.
— Там были и другие люди.
Значит, собаки, подумал Осборн. Что ж. Пусть так. Пусть образ Веры, стоящей на тропе с окровавленной сосулькой в руках, останется иллюзией. Галлюцинацией. Бредом. И ничем иным.
— На самом деле, — сказал Реммер, — вас волнует, виновна ли Вера Моннере. Вы хотите верить, что нет, но наверняка не знаете.
— Знаю.
— Вы правы. В квартире одного из агентов Организации, который работал надзирателем в тюрьме и выпустил Веру под ответственность фон Хольдена, мы нашли фальшивое удостоверение инспектора полиции на его имя. Она поверила, что фон Хольден везет ее к вам. Он знал так много, что заподозрить его до последней минуты было невозможно.
Осборна не нужно было убеждать. Если он и не вполне поверил ей тогда, в горах, то теперь, когда Вера уехала в Париж, сомнений не осталось.
— А Джоанна Марш? — спросил он. — Она объяснила, почему Салеттл направил нас к ней?
Реммер помолчал, затем качнул головой.
— Нет. Но, может быть, в один прекрасный день мы узнаем об этом.
Осборн чувствовал, что Реммер чего-то недоговаривает. Хотя они много пережили вместе, Реммер прежде всего был полицейским. Осборн помнил, как поступила Полиция с Верой, а ведь уже через несколько часов, а может, и сразу, они узнали, что она — не Авриль Рокар и не имеет ничего общего с Организацией. Чем больше власть, тем сильнее соблазн употребить ее — и тем легче ошибиться.
— А как Маквей? — спросил Осборн.
— Я же сказал. Повез мисс Марш домой.
— Он выслал мне мой паспорт.
— Без паспорта вы не смогли бы уехать из страны, — улыбнулся Реммер.
— Он не поговорил со мной. Даже когда приходил в больницу в Гриндельвальде, не произнес ни слова.
— В Берне.
— Что?
— Вас отвезли в бернскую больницу.
— Вы уверены? — ошалело спросил Осборн.
— Да. Мы как раз были в бернской полиции, когда пришло сообщение, что вас нашли в горах.
— Вы были в
— Маквей выследил вас, — улыбнулся Реммер. В Берне вы купили транзитный билет и расплатились кредитной карточкой. А Маквей присматривал за вашим счетом — так, на всякий случай. Поэтому ему сразу стало известно, где и когда это произошло.
— Но это же незаконно! — Осборн был потрясен.
— А вы что, на законном основании взяли его оружие, документы, значок? — сурово возразил Реммер. — Какое право вы имели выдавать себя за полицейского?
— А где был бы сейчас фон Хольден, если бы я не сделал этого? — парировал Осборн.
Реммер промолчал.
— А что теперь происходит? — спросил Осборн.
— Я не могу ответить. Это не в моей компетенции. Это дела Маквея.
