— Если ты думаешь, что самое скверное позади, ты очень ошибаешься. Представь себе, каково тебе придется с парализованными руками и ногами. Секунд десять — пятнадцать продержишься, а что будет потом?
Канарак вспомнил последние минуты Жана Пакара. Надо было во что бы то ни стало выбить из частного детектива информацию, и он ни перед чем не остановился. Теперь настал его черед раскалываться. Как и у Пакара, у него нет выбора.
— Я... работал... по контракту, — просипел он.
Осборну показалось, что он ослышался. Или Канарак решил его подурачить? Он с силой рванул убийцу за волосы, тот вскрикнул и чуть не задохнулся. Крик перешел в хриплый стон.
— Ну-ка, еще разок, — сказал Осборн.
— Мне заплатили... Я сделал это за деньги, — выдохнул Канарак. Горло пересохло так, что, казалось, вот-вот воспламенится.
— Заплатили? — ошеломленно повторил Пол. Уж такого ответа он никак не ожидал. Все эти годы он думал, что на отца напал какой-то псих, маньяк. Ведь мотива убийства быть не могло — так считала и полиция. Этот тип, видно, ненавидел кого-нибудь из членов собственной семьи и выплеснул накопившуюся злобу на первого встречного. Осборну-старшему просто не повезло.
И вот трагедия предстает совсем в ином свете. Но где же логика? Отец был обычным инженером-конструктором. Тихий, незаметный человек. Никогда не брал деньги в долг, даже голос ни на кого не повышал. Разве такие люди становятся мишенью заказного убийцы? Нет, Канарак врет.
— Говори правду, сукин ты сын!
В ярости Пол выволок убийцу из машины за волосы. Канарак взвыл, чувствуя, как крик раздирает ему горло и легкие. Пол затащил свою жертву в воду, окунул с головой, секунд десять подержал так и снова вытащил.
— Говори правду, сволочь!
Канарак кашлял и задыхался. Почему Осборн не верит? Лучше убил бы, только как-нибудь по-людски, а не так.
— Я... — захрипел он, — ...убил троих... Кроме твоего отца... В Вайоминге, в Нью-Джерси, в Калифорнии... Один и тот же заказчик... Потом его люди хотели убрать меня...
— Что за заказчик? Чушь какая-то!
— Ты все равно не поверишь...
Канарак выплюнул речную воду.
Сена несла мимо свои воды, лил дождь, на землю спустилась тьма. Осборн схватил Канарака за воротник и сунул ему под нос иглу.
— А ты все-таки попробуй, скажи.
Канарак помотал головой.
— Говори! — заорал Осборн и снова окунул убийцу с головой. Потом рванул рукав его комбинезона и приставил шприц к плечу.
— Правду, — потребовал он.
— Нет, не надо! — взмолился Канарак. — Ради Бога!
Осборн ослабил хватку. По глазам убийцы он понял — тот не врет, не может врать в таких обстоятельствах.
— Назови имя. Кто дал тебе заказ, от кого ты получил задание?
— Шолл. Эрвин Шолл.
Канарак вспомнил лицо Шолла. Это был высокий мужчина атлетического сложения. Мерримэна порекомендовал ему один отставной полковник, знавший Альберта по армии. Это было в 1966 году. Альберт приехал в поместье на Лонг-Айленде, познакомился с хозяином. Тот вышел к нему в теннисном костюме. Был очень вежлив. Договор скрепили рукопожатием. За каждое убийство по двадцать пять тысяч наличными: половину вперед, после отчета — остальные пятьдесят процентов.
Выполнив работу, Альберт вновь приехал на Лонг-Айленд. Шолл сполна расплатился, очень благодарил, проводил до порога. А через несколько минут на шоссе машину Мерримэна прижали к обочине. Из лимузина выскочили двое с автоматами, но Мерримэн уложил обоих из револьвера. В последующие дни на него нападали еще трижды: сначала дома, потом в ресторане, потом на улице. Всякий раз Мерримэн чудом уходил от верной смерти, но долго так продолжаться не могло: люди Шолла очень точно знали, где и когда он будет находиться. Тогда Мерримэн с помощью Агнес нашел выход. Он убил своего напарника, сжег тело в автомобиле, чтобы помешать опознанию, подбросил в салон свои документы. И исчез, испарился.
— Что еще за Эрвин Шолл? — допытывался Осборн, держа Канарака за шиворот.
— Жил на Лонг-Айленде, большое поместье возле Уэстхэмптон-Бич.
— Сволочь ты поганая...
На глазах у Осборна выступили слезы. Оказывается, отца убил вовсе не кровожадный псих, а профессиональный киллер, за деньги. Факт убийства утратил личностный оттенок. Эмоции были ни при чем — обычная деловая операция:
Но почему?
Все очень просто. Произошла ошибка. Иначе и быть не могло.
— Ты перепутал? Не того убил, да? Принял моего отца за кого-то другого?
Канарак покачал головой.
— Нет. Я в своей работе ошибок не допускал.
Осборн впился в него взглядом. Невероятно!
— Но почему, Господи, почему?!
Канарак висел над водой, чувствуя, что дышать стало легче, да и мускулы понемногу начинают оживать. В руке у Осборна шприц, но, возможно, еще не все потеряно. Вдруг врач обернулся, словно услышал что-то. Канарак тоже повернул голову и увидел на берегу высокого человека в плаще и шляпе. В руках он держал какой-то продолговатый предмет.
