— «Я зашла на ее страницу в Facebook, но она меня заблокировала. Вы можете в это поверить?" говорит Джеки. — «Я связалась с ее друзьями, но все они утверждают, что понятия не имеют, где находится Триша. Но эти подростки так хорошо умеют прикрывать друг друга. Не знаю, то ли она сама подговорила их врать мне, то ли что». Джеки опускает голову на руки. — «Ах, если бы я только знала в чем причина. Почему она так зла на меня. Будто выключатель перещелкнули. Пришла домой из школы во вторник, обозвала меня мерзким непристойным словом, и заперлась в своей комнате. На следующее утро она исчезла».
— Где она была, когда в последний раз убегала? — спрашивает Джейн.
— «Она спряталась в доме подруги. Даже родители девочки не знали, что она была там, ночевала в спальне их дочери. В другой раз она села на автобус в Нью-Йорк. Я узнала об этом только после того, как она позвонила и попросила выслать деньги на билет домой».
Джейн какое-то время изучает Джеки, словно пытаясь понять, о чем она умалчивает. Чего не договаривает.
— Как вы думаете, почему она сердится на вас, миссис Тэлли? — тихо спрашивает она.
Джеки вздыхает и качает головой. — "Ты же знаешь, какая она. Она всегда была вспыльчивой".
— «Может, что-то случилось здесь, дома? Может быть, что-то между ней и ее отцом?"
— «Риком? Нет, она бы мне сказала".
— "Вы уверены?"
— «Конечно», — говорит Джеки, но затем отводит взгляд, что делает ее заявление куда менее убедительным. Я думаю о Рике Тэлли с его золотым браслетом и зачесанными назад волосами. Я не думаю, что девочки-подростки в его вкусе. Скорее я представляю его с какой-нибудь эффектной и пышногрудой женщиной, с громким, нахальным смехом. Такой, какой когда-то была Джеки.
Джеки смотрит на стол с крошками и засохшими брызгами, и я вижу, как на ее лице начинают ходить желваки. Это уже не та жизнерадостная женщина, которая переехала сюда восемнадцать лет назад, чтобы устроиться на работу в старшую школу. Раньше, когда она была новенькой в нашем районе, горячей штучкой, она мне не очень нравилась. Я даже избегала ее, потому что знала, что она привлекала внимание каждого мужчины в округе, включая моего Фрэнка. Но теперь она просто напуганная мать, пойманная в ловушку явно несчастливого брака, и она больше не представляет угрозы для моего брака, потому что другая шлюшка уже запустила свои когти во Фрэнка.
Джейн и я почти не разговариваем, когда вместе идем обратно ко мне домой. Вечер теплый, окна открыты, и я слышу обрывки разговоров, звон посуды и звуки телевизоров, доносящиеся из домов. Возможно, это не самый красивый район в городе, но это мой район, и в этих скромных домах живут люди, которых я знаю, некоторые из них друзья, некоторые нет. Мы проходим мимо дома Леопольдов, и через переднее окно я вижу Ларри и Лорелею, сидящих бок о бок на белом диване и ужинающих с подносов перед телевизором. Чего я сама никогда не позволяла себе в своем доме, потому что ужинать надо, как положено, за обеденным столом.
Мы подходим к моему дому, а через дорогу в окне видно этого чернобурого лиса Джонаса с обнаженным торсом, поднимающего тяжести в своей гостиной. Все эти окна подобны телеэкранам, на которых разыгрываются настоящие драмы для всех желающих
Не знаю, что и сказать о Гринах.
Их жалюзи, как обычно, закрыты, и, кроме крадущегося силуэта, движущегося за окном, я ничего не могу разобрать из того, что происходит внутри.
— Это их дом, — говорю я Джейн.
— "Чей?"
— “Тех людей, о которых я тебе говорила. Шпионах. Или, может быть, они беглецы.”
Джейн вздыхает. — “Боже, ма. Тебе не кажется, что ты слишком торопишься с выводами?”
— “В этих людях есть что-то странное”.
— “Потому что они не стали есть твой хлеб с цукини?”
— “Потому что они ни с кем не общаются. Они не прилагают никаких усилий, чтобы стать частью этого района”.
— “Нет ничего противозаконного в желании уединиться”.
Их черный внедорожник припаркован на подъездной дорожке. Гараж недостаточно велик чтобы вместить обе машины, поэтому внедорожник мистера Грина всегда стоит снаружи, и любой прохожий может его осмотреть.
Я иду через улицу.
— Ма, — окликает Джейн.— "Что ты делаешь?"
— Просто посмотрю.
Она следует за мной через улицу.
— Ты сейчас нарушаешь границы, знаешь ли.
— «Это только подъездная дорожка. Это как продолжение тротуара». Я поднесла лицо вплотную к водительскому окну, но внутри было слишком темно, чтобы разглядеть салон. — Дай мне свой фонарик. Да ладно, я знаю, что он у тебя всегда с собой.
