— Ты вышел ко мне в одном полотенце и пытаешься меня соблазнить. — Она забрала обратно бутылку и сделала несколько глотков. — А теперь говоришь об откупе. Котенок, я все еще жду свои сережки.
— Издеваешься. — Кто мог парой фраз сломать всю стратегию Йегера, так это только Аккерман. Он уже открыл было рот, чтобы сказать, что она сама отказалась от такой сделки, но вовремя понял, что это точно означало бы проигрыш. — Вот завтра утром и пойдем в ювелирный. Выберешь какие захочешь. — Мягкая улыбка тут же появилась на лице Эрена. Разве он мог отказать ей? К тому же, ее щеки пылали чертовски соблазнительным румянцем из-за алкоголя. — А сейчас будь умницей. — Подойдя ближе, Йегер убрал прядь волос ей за ухо, задержав большой палец на щеке, а остальные разместил на ее шее. — Сделай мне приятно. Хочу видеть тебя такой, какой еще никогда не видел. И чтобы в этот раз пялился только я. Никто больше.
— Я не влезу в эти наряды, как бы ты меня об этом не просил, — она отмахнулась. — Последний раз я носила их, когда мне было восемнадцать, а с тех пор прошло очень много времени.
— Да ты вообще не изменилась за все года, что я тебя знаю, — начал пытаться переубедить Эрен, но это еще ни разу не срабатывало, поэтому пришлось искать иной путь, ведь отступать не хотелось. — Хорошо, Микаса, и что же ты хочешь за исполнение моего желания? — Приблизившись, он смотрел на нее сверху вниз, хотя в большей степени ощущалось все совсем наоборот.
— Ничего, теперь мне самой стало интересно, влезу я или нет.
Она поднялась и стала рыскать по коробкам и, наконец, найдя нужную, удалилась. Больше всего проблем было именно с кожаным топом. Он и раньше туго застегивался, а сейчас все стало еще хуже. Но с юбкой, чулками и прочим не случилось таких уж сильных проблем. Даже прическу делать не нужно было: растрепанные черные волосы выглядели прямо под стать этому наряду.
«Не хватает только черных теней и помады. Хотя вышло уж сильно сексуализированно. Неужели я действительно так ходила? — Микасу дернуло от воспоминаний о бурной молодости. — Вот черт, я действительно так ходила».
Она направилась обратно, попутно распутывая крест, который застрял в цепях.
— Ну, ты доволен? Я ощущаю себя как на показе мод перед родителями.
— Охуеть, — вырвалось непроизвольно. Эрен не мог оторваться от Микасы, рассматривая ее, словно видел впервые.
Его взгляд пожирал каждый участок ее тела, изучая настолько пристально, что точно мог бы прожечь дыру. От одних мыслей, что Аккерман в таком виде разгуливала по улицам города, в виски вдарила волна ревности. Пусть и странной, безосновательной. Оставалось только воздать хвалу высшим силам, что на нем было только полотенце, и ничего не мешало организму реагировать должным образом на одуряюще соблазнительную Микасу.
— Где я был раньше, черт подери? — Проведя ладонью по лицу, Эрен прерывисто выдохнул. — И сколько же я упустил, пока пялился в учебники, а не по сторонам. Мог ведь увидеть тебя раньше.
С такой, как Аккерман, и без того Йегеру было мало каждого дня, а сейчас он еще и понял, сколько новых тайн скрывалось в ней, которые точно следовало вытащить наружу.
— Хах, сомневаюсь, что ты прогуливался в свободное время по местам тусовок готов. — Она села к нему на колени. — Да и тогда я была маленькая, злобная и избалованная девчонка. Мы бы не сошлись характерами.
— Ты и сейчас бываешь такой. Особенно, когда включаешь режим командующего, — прохрипел Эрен, зарывшись носом в волосы Микасы. — Непослушной, дерзкой… Когда подчиняешь меня одним взглядом. — Облизнув губы, Йегер спешно сглотнул в попытке увлажнить горло. Его пальцы дрогнули, когда он прошелся по внешней стороне бедра Аккерман, забрался под юбку, но остановился, подмечая реакцию ее тела. — С ума сводишь.
— Не бываю. Это тебе просто кажется. — Она слегка приобняла его. — Я вообще булочка с корицей. А если с ума свожу, то, может, стоит сходить к мозгоправу? Я люблю тебя любым, если что.
— Даже если буду ворчливым и… Как ты называешь? — Голос звучал тихо, периодически срываясь к хрипоте. Подцепив указательным пальцем цепочку, Эрен повертел ее и отпустил. — Кислым. Ты назвала меня кислым. — Уголок его губ скривился от сдерживаемой улыбки, а широкая ладонь, опустившись на бедро, прошлась до колена. — Играешь со мной, Микаса. Не боишься?
Из-за соприкосновения с кожей Аккерман сердце Йегера ускорило ритм, отзываясь порханием в горле, от чего дышать и говорить было трудно.
— Играю. Я как-то на спор ночь провела на кладбище, думаешь, мне есть чего бояться после этого? — Она повела бедрами, ощущая легкие мурашки. — У меня предчувствие, что теперь мне придется только так ходить по дому.