– Твои рассказы о работе отнимают у меня уйму времени, которое я потом обязан наверстывать. Когда ты увидела, что дверь закрыта, то должна была понять: я не хочу, чтобы мне мешали. У меня накопилась куча работы. Думаю, что у тебя тоже. Не сомневаюсь, что трупов в Нью-Йорке более чем достаточно для одного вечера.
– Да. – Ева медленно кивнула. Ее гнев исчез, сменившись невыносимой болью. – Трупов хватает… Ладно, не буду тебе мешать.
Она шагнула к двери и тут же услышала щелчок открывшегося замка.
Как только Ева вышла, замок щелкнул снова. Оставшись в одиночестве, Рорк долго смотрел на стакан, а потом швырнул его в стену. Осколки хрусталя потекли на пол, как горькие слезы.
Ева принялась за работу. Точнее, попыталась сделать это. Нужно было проверить людей, фамилии которых удалось вытянуть из Хастингса. С каждым придется говорить персонально, но до того нужно узнать их прошлое.
Она получила подробный отчет Пибоди. Второй подозреваемый имел в момент убийства Рэйчел Хоуард прочное алиби. Ева была уверена, что алиби подтвердится, но проверить его все же не мешало.
Она прикинула другие возможности, просмотрела свои записи, приколола к доске снимки Рэйчел, расписание занятий, план автостоянки и фотографию Колумбийского университета, сделанную с высоты птичьего полета.
Но все это время ее не покидала тревога за Рорка.
Около полуночи Ева пришла в спальню и увидела, что там пусто. Домашний компьютер ответил, что Рорк по-прежнему находится у себя в кабинете.
Когда в час ночи Ева забралась в одинокую постель, Рорк еще не пришел.
Она не хотела ссориться с ним. Спору нет, иногда хорошая ссора обостряет чувства. Разгоняет кровь. Но как бы Ева и Рорк ни злились друг на друга, раньше они всегда были вместе. А теперь…
Это была не ссора. Он просто оборвал ее и выгнал. Смотрел на нее холодными синими глазами, как на чужую. Или надоедливую знакомую.
«Не следовало уходить, – сказала себе Ева, ворочаясь в огромной кровати. – Нужно было остаться, разозлить его и заставить рассказать, что случилось».
Но он прекрасно знал, как заставить ее уйти. Если бы Рорк кричал на нее, она бы это как-нибудь перенесла. Но он ошеломил ее, выбил из колеи и заставил уйти, поджав хвост.
«Ну, погоди! – подумала она, засыпая. – Я еще доберусь до тебя!»
Пока Ева лежала в темноте и не могла уснуть, обрел бессмертие девятнадцатилетний студент театрального факультета по имени Кенби Сулу.
Он стоял, высокий, стройный и навеки молодой. Его телу была придана нужная поза. Безжизненные конечности поддерживались тонкой проволокой, чтобы бесстрастный объектив фотоаппарата мог запечатлеть юношу во всей красе.
Я чувствовал, как он соединяется с Рэйчел и со мной. Теперь мы близки больше, чем любовники. Мы превратились в жизненную силу, намного превосходящую способности каждого из нас порознь.
Когда дело было сделано, записку и фотографию отправили Надин Ферст, на Семьдесят пятый канал.
Ева очнулась от кошмара, услышав звонок стоящего на тумбочке телефона. В кошмаре было темно, наяву – тоже. Дрожа от ужаса, она вцепилась в скомканные простыни, с трудом приходя в себя. Потом вытерла ладонями мокрые щеки, со свистом втянула в себя воздух, почувствовала, что сердце колотится как сумасшедшее и ответила на звонок:
– Даллас.
– ПЕРЕДАЮ СООБЩЕНИЕ ДЛЯ ЛЕЙТЕНАНТА ЕВЫ ДАЛЛАС, – послышался механический голос.
– Прием.
– СРОЧНЫЙ ВЫЗОВ. ЛИНКОЛЬН-ЦЕНТР, ВЫХОД К МЕТРОПОЛИТЕН-ОПЕРА. ВОЗМОЖНО, УБИЙСТВО.
Ева провела рукой по волосам.
– Поставьте в известность сержанта Делию Пибоди. Я рассчитываю прибыть через двадцать минут.
– ПРИНЯТО. ОТБОЙ.
Она скатилась с кровати. Пустой кровати. Было почти четыре утра, но Рорк так и не пришел. Кожа Евы была липкой от холодного пота, поэтому пришлось потратить две минуты на душ и еще минуту постоять под струей горячего воздуха. После этого она почти успокоилась.
