Кенби Суду. Экзотичный, ослепительно красивый. Место работы тоже типично для студентов театральных школ. Капельдинер. Хотел стать танцовщиком, упорно работал, легко заводил друзей, имел крепкую семью из высшего класса. Вот он стоит у Джульярда – либо собирается войти, либо только что вышел. Весело улыбается друзьям. А вот официальная проба. Серьезный, напряженный, и все же в нем виден свет. Ожидание, надежда, энергия.
Странно, но от посмертного портрета впечатление то же самое. Танцевальная поза, словно он все еще может двигаться. И свет, сияющий вокруг, как нимб.
«Жертва должна быть невинной, юной, хорошо сложенной, чистой, – думала Ева. – Жертвы имели еще одну общую черту: никаких наркотиков, никаких тяжелых болезней. Острый ум и здоровое молодое тело».
Она повернулась к компьютеру и начала поиск фотостудий и фотомагазинов, в название которых входило слово «свет». Таких оказалось четыре. Она отметила их, а потом приступила к поиску книг по фотоделу, в названиях которых фигурировало то же слово. Ева была убеждена, что в свое время убийца был студентом.
Книг оказалось несколько. Ева хотела распечатать названия, но одно из них привлекло ее внимание.
Доктор Лиэнн Браунинг. «Образы света и тьмы».
– О'кей, – пробормотала Ева. – Придется еще раз зайти в университет.
Дверь комнаты открылась, и Ева, не оборачиваясь, сказала:
– Пибоди, перекачай для меня текст книги по фотоделу «Образы света и тьмы», автор – Лиэнн Браунинг. Только используй дополнительный компьютер. Этот занят.
– Есть, лейтенант. А как вы узнали, что это я?
– Так ходишь только ты одна… Заодно узнай, продается ли еще эта книга.
– О'кей, но что вы имели в виду? Как именно я хожу?
– Быстрым маршем в полицейских ботинках. Берись за работу.
Поднимать взгляд Еве не требовалось; она и так знала, что Пибоди хмуро уставилась на свои ботинки. Тем временем на экране появился перечень книг, статей и опубликованных фотографий, сделанных доктором Браунинг.
Сулу не учился в университете, но жил всего в нескольких кварталах от квартиры Браунинг и Брайтстар. Может быть, между ними существовала какая-то связь?
– Лейтенант, есть и электронный, и печатный вариант.
– Закажи оба. Пока они будут выгружаться, узнай расписание экзаменов на чин детектива. Тебя включили в список.
– Да, но сначала я должна дождаться окончания поиска… – Пибоди вдруг осеклась. – Мне предстоит экзамен на чин детектива? – дрогнувшим голосом спросила она.
Ева повернулась в кресле и вытянула ноги. У ее помощницы побелели губы. «Вот и отлично, – подумала Ева. – Хорошему копу нелегко решиться на такой шаг».
– Тебя включили в список, но выбирай сама. Если хочешь оставаться сержантом – дело твое.
– Я хочу стать детективом.
– О'кей. Тогда сдавай экзамен.
– Вы думаете, я готова?
– А как по-твоему?
– Хотелось бы надеяться…
– Тогда готовься и сдавай экзамен.
Щеки Пибоди вновь порозовели.
– Вы говорили обо мне с майором?
– Ты работаешь под моим началом. Если я считаю, что ты работаешь хорошо, то должна ходатайствовать о твоем повышении. А работаешь ты хорошо.
– Спасибо.
– Продолжай в том же духе и выполняй мои указания. Я привлекла к этому делу Бакстера и Трухарта.
Выходя из кабинета, Ева спиной почувствовала, что Пибоди улыбается.
Ева и Пибоди явились к Лиэнн Браунинг без предупреждения. Профессор вышла к ним в длинной красной блузе, надетой поверх черного скинсьюта; ее волосы были заплетены в косу.
– Здравствуйте, лейтенант Даллас. Здравствуйте, сержант. Вы нас чудом застали – мы с Анджи собрались уходить. – Она жестом пригласила их войти. – Хотели несколько часов поработать в Центральном парке. Жара выгоняет из дома множество интересных людей.
– Включая нас, – сказала Анджи, вошедшая в комнату с большим ящиком для аппаратуры.
Лиэнн негромко рассмеялась.
– Еще бы! Чем мы можем вам помочь?
– Я хочу задать вам несколько вопросов.
– Ладно. Давайте присядем. Вы узнали что-нибудь новое о бедняжке Рэйчел? Завтра вечером состоятся похороны.
– Да, я знаю. Посмотрите на снимки. Вы узнаете этого человека?
Лиэнн взяла фотографию Кенби, стоявшего перед Джульярдом.
– Нет. – Браунинг выпятила губы. – Нет, – повторила она. – Не думаю, что это один из моих студентов. Я бы запомнила его лицо. Потрясающее лицо.
– И замечательная фигура, – добавила Анджи, перегнувшись через спинку дивана. – Стройная, изящная…
– Отличная фотография. Хорошо сделано. Тот же самый, верно? – спросила Лиэнн. – Тот же самый фотохудожник? Неужели этот красивый юноша мертв?
– А что вы скажете про это? – Ева протянула ей снимок балетной труппы.
– А, танцовщик… Ну конечно, у него фигура танцора. – Она негромко вздохнула. – Нет, я его не знаю. И никого из них. Но это снимал другой фотограф, не правда ли?
– Почему вы так думаете?
– Другой стиль, другая техника. Очень драматично. Великолепное использование тени. Конечно, в первом портрете тоже есть драматизм, но… Мне кажется, тот, кто снимал труппу, более опытен, лучше подготовлен и, наконец, более талантлив. Могу предположить, что это работа Хастингса.
Заинтригованная Ева опустилась на диван.
