Профессор не мог уснуть, ворочался и что-то бормотал. Как же эта злополучная корова перелетела в Тульскую область? Одна из вакцин была разработана специально для коров. Мы увеличили гормональный фон в сыворотке, и удои увеличились в три раза. Боже, чем мы занимались, это было давно и неправда! Первое время она работала превосходно, потом ее запретили в связи с большой потерей младенцев в этом населенном пункте, их должны были уничтожить. Ну, это же наш народ, зачем добру пропадать. В сердце закололо, включил ночник, взял таблетку нитроглицерина, положил под язык. Кровь хлынула в голову, в висках застучало. Спустя некоторое время стало легче, боль отступила. Коньяка было принято сегодня больше обычного. Да, все вместе в моей голове не помещалось, с чего начать анализировать происходящее, не знал, мысли мои прыгали из стороны в сторону. Венера, мать, коровы… Уснуть не мог. Что она мне принесла за собрание сочинений? Взял верхнюю тетрадь, надел очки и начал читать.
«Здравствуйте, Владимир Яковлевич! Надеюсь и верю, что мои записи будут прочитаны только Вами, так как, считаю, они касаются Вас лично, поэтому старалась действовать предельно осторожно. Знаю, что за мной следят».
«Шизофрения, мания преследования, – подумал я. – Опять загадки, только сердце успокоилось».
«Мне необходимо хоть кому-то про себя рассказать, в данном случае я помогаю себе и надеюсь помочь Вам. Мне уже терять нечего. Одним словом, Венера попала к Вам неслучайно, каким образом они ее к Вам доставили, мне неизвестно. Но у них, как в театре, меняется репертуар, и я надеюсь на удачную премьеру. Она с Вами, и я уже спокойна. Все будет хорошо!». Такое предисловие меня заинтриговало. «Хорошее начало для пьесы», – подумал я.
«Мария Петровна Крылова (девичья фамилия Ландышева) – сотрудник особого отдела по безопасности окружающей среды. Я – воспитанница детского дома № 7 г. Москвы, что произошло с моими родителями, мне так и не удалось узнать, в архивах ничего не сохранилось. С моим мужем – Николаем Васильевичем Крыловым – мы познакомились на первом курсе института. Учились мы с ним на одном факультете, он, так же как и я, – круглая сирота. Поженились мы по окончании четвертого курса, нам сразу выделили комнату в семейном общежитии. Не было предела нашему счастью: у нас появился свой, хоть и временный, уголок! Молодые, полные надежд, мы мечтали о будущем. По окончании института мы знали, что останемся в Москве, так как метили на красный диплом. Учились день и ночь. Окончив институт, стали обладателями красных дипломов, оба надеялись поступить в аспирантуру и продолжить учебу. Мы вошли в кабинет ректора в назначенное время для собеседования. Поздоровались, он предложил нам присесть и подождать несколько минут. Перебирая на столе бумаги, выглядел неважно, собрал в стопку документацию и аккуратно сдвинул на край стола. Покашлял в кулак, насупив лоб, придал своему лицу напыщенную серьезность и начал разговор. О том, какие мы замечательные и способные, напомнил нам, что государство потратило энную сумму на наше образование. Пришло время отдавать долги. Улыбки с наших лиц смыло мгновенно. «К моему сожалению, у вас другого выбора нет. Ко мне приходили сотрудники спецслужб и настаивали на особом распределении; они тщательно изучили другие кандидатуры, но вы оказались самыми подходящими. Завтра в срочном порядке вы должны явиться к 9:00 по адресу: Малая Бронная 17, кв. 3». «А если мы…», – начал Николаша. «Я еще раз повторю, выбор пал на вас! Вот адрес, возьмите, не забудьте», – многозначительно подчеркнул ректор. Николай взял записку и застыл на месте. «Все-все, ребята, очень занят! До свидания и удачи!».
Мы вылетели пулей из института, куда бежали – мы не знали; потом, запыхавшись, остановились, обнялись и начали рыдать. Все наши мечты рухнули в одночасье. Нам было безразлично, кто на нас смотрит и что подумают люди. Только что у нас украли свободу, а без нее жить нельзя, без нее – только выживать, а выживать мы просто устали. Развернулись и поплелись пешком домой, пришли только к вечеру, ни есть, ни пить не хотелось. Легли в постель и просто молчали. У меня в голове проносилось: «Завтра, завтра, выбора нет!», слезы катились сами по себе, не помню, как заснула. Когда проснулась, Николаша гладил мои волосы: «Просыпайся, солнышко, пора». Я посмотрела на него и поняла – он всю ночь не спал. Черные мешки под глазами и вытянутое лицо прибавили лет десять возраста. Мы молча выпили чай и отправились по указанному адресу, благо, что всего три остановки троллейбусом от нас.
