Зачем она передала мне эти записи с подробным описанием ее переживаний? И каким боком они относятся ко мне? – я почувствовал себя виноватым. Да, еще одно звено целой цепи, которая тянется за мной и периодически напоминает о себе. Вернее, стоит за моими опытами; соглашусь, не все так выглядело гладко как в отчетах. Но тем не менее, мы повысили деторождаемость, а что касается психологических моментов, – вакцина действовала безотказно. Ведь и без нее у людей всю жизнь были проблемы и несчастья. Может, большая потеря крови повлияла на синтез мозга, новые клетки могли превалировать над ее сознанием, но только на короткий промежуток времени. Моя основная клетка все равно должна была вытеснить все новообразующие, и нормальное душевное состояние к ней обязательно должно было вернуться. Вот Мария в тетрадке уснула, а мне не до сна. Выпил снотворное: надо выспаться, завтра с Володей дел невпроворот. Дочитаю потом. Вложил тетради в середину журнала, открыл ящик прикроватной тумбочки и громко задвинул. Оставался лежать дневник Венеры. Пролистав его не читая, заметил, что почерк менялся почти с каждой страницей. «Так, это тоже оставим на завтра», – я откинул его с некоторой раздражительностью. Тетрадка скользнула по полированной поверхности, приземлилась, шлепнула о паркет, как в ладоши. Почему меня отвлекает какая-то чепуха? Выключил ночник, повернулся на правый бок и почувствовал, как снотворное начало действовать.
Бегу по траве, насыщенно зеленый цвет напоминает изумрудные мамины серьги, пяткам щекотно, приятная дрожь разливается по всему телу. Я остановился, передо мной маленький черный бугорок, он движется; всматриваюсь – муравьи снуют беспрерывно. «Интересно, – подумал я, – каждый бежит куда ему надо и при такой плотности передвижения, друг другу не мешают». Хочу перескочить через муравейник, но он начал расти у меня на глазах. Хочу бежать дальше, но он мне мешает! Присел и начал плакать, мне стало обидно за себя, почему какие-то маленькие мошки меня остановили, – муравейник стал уменьшаться. Я вытер глаза, встал и сделал шаг вперед, моя нога застряла и как будто бы проваливалась вниз, не могу сдвинуться с места. «Мама, мама!» – кричу во все горло. Я отступаю назад. Меня кто-то дергает за плечо, я оборачиваюсь и вижу маму, она такая молодая и красивая. Хочу ее обнять, но мои руки проваливаются сквозь нее. «Сыночек, зачем ты их хочешь раздавить? Они же тебе ничего не сделали плохого». «Мама, они мне мешают, я хочу бежать вперед». «Сыночек, ведь ты можешь обойти». «Нет, я не хочу, мне нужно здесь пройти!» «Я же тебя учила – маленьких и беззащитных обижать нельзя». «Это я маленький и один, а их посмотри сколько». «Сыночек, не делай этого». «А я буду, буду, я хочу!» – со всей злостью наступаю на муравейник и чувствую жжение в ноге, потом они поползли вверх и добрались до головы. Все тело чесалось, попытался их сбросить, но все тщетно. Начинаю опять рыдать и звать маму. Но ее уже нет рядом… Что делать дальше, я не знаю. Сердце стало биться быстро. «Помогите! Помогите! Помогите!» – кричу громче и громче. Голос пропадает. Вижу приближающийся яркий свет. Мне становится жарко, и я уже ничего не вижу, сплошная темнота вокруг. «Помогите!!!» – что есть силы попытался крикнуть.
«Как же я тебе могу помочь, – я услышал металлический голос из темноты, – зачем ты это сделал?» «Я не знаю, просто мне так захотелось». «Ведь только что твоя мама тебе говорила, что нельзя этого делать, и она была рядом с тобой. А как же я тебе могу помочь, ведь я так далеко от тебя». «Ты можешь, ты взрослый». «Я помогал твоей маме, а она в свою очередь должна была помочь тебе. Если родителей своих не слушаете, зачем тогда у меня все время помощи просите?» «Я буду слушаться маму теперь, обязательно буду, обещаю!» Темнота исчезла, передо мной все тот же бугорок с муравейником. Я отбежал назад, набрал скорость и перепрыгнул. Ведь я теперь послушный, я не наступил на них. Бежал без оглядки. Вдруг поле закончилось и я оказался над пропастью. Сиганул вниз, летел и мне было совсем не страшно. Свист в ушах усиливался вместе со скоростью падения. Земля удалялась от меня, пока не превратилась в маленькую точку. Мне стало холодно, все, больше не хочу лететь.
«Мама, я хочу домой!» – кричал я, но кроме рваных облаков и свиста, больше ничего не видел и не слышал.
