«Мария Петровна, меня переводят в другое место, и это означает, что Венеру лечить, вернее сказать, поддерживать ее состояние будет некому. Единственное, что я смог сделать для Вас, это попросить о переводе ее в Москву. Вот возьмите ее историю болезни. Там, на первой странице, указан телефон профессора, может, ему удастся спасти вашу дочь. На прощанье дарю Вам мою любимую книгу. Надеюсь Вам понравится». Взяла папку и книгу и прижала к груди, слезы потекли по щекам. «Все будет хорошо! Рано или поздно, с нами или без нас, но точно будет», – улыбаясь, он по привычке поднял палец вверх: «Спасибо Вам за все, прощайте», – сказала ему дрожащим голосом, еле-еле сдерживая всхлипы. Вернулась в регистратуру: звонки не прекращались, прямо какая-то эпидемия сегодня разгорелась.
Рабочий день близился к концу, собрала свои вещи, точно зная, что сюда больше не вернусь. Истошный крик послышался в конце коридора, вышла из своей коморки и увидела Екатерину, машущую руками возле кабинета Севастьянова. Подбежала к Екатерине, – она распластала руки и перекрыла вход в кабинет. Через ее могучие плечи я увидела Севастьянова: он застыл в кресле, голова свисала на левое плечо, изо рта пузырилась белая пена, которая покрыла почти пол-лица. Сбежались врачи, Екатерина кричала: «Мы не входили! Мы не входили!». Нас попросили разойтись, и через две минуты уже гудела вся больница: Севастьянов умер.
Я уже не помнила, как доплелась до дома. Зашла на кухню, положила папку с книгой на стол. По привычке поставила чайник на плиту, села возле окна и включила радио. Приятный женский голос вещал: «А сейчас, дорогие слушатели, по многочисленным заявкам прозвучит партия Тореодора из оперы «Кармен» Жоржа Бизе в исполнении Муслима Магомаева». Мощный голос и энергетика певца заполнили мое маленькое пространство. Я сделала звук громче. Тело покрылось мурашками. Воспоминания меня захлестнули.
Николаша со мной рядом, мы бежим взявшись под руки, падаем в речку, смеемся плещемся, брызги мешают дышать. Я ему кричу: «Все, хватит, а то рассержусь». Брызги прекратились вместе с окончанием пения Магомаева. Я вздрогнула – во всю мощь засвистел чайник. Дежавю, точно, – Севастьянов последнее время любил насвистывать эту партию больше всего. Мистика какая-то. Выключила чайник, открыла папку и начала читать историю болезни. На первой странице в углу жирными печатными буквами писалось: «Устинов Владимир Яковлевич, 897654678, позвонить по прибытии в Москву». Далее, мелким неразборчивым почерком описывалось состояние Венеры. Так, папку необходимо передать Устинову, а что с книгой? Взяла ее в руки, но читать мне совсем не хотелось, да еще с таким названием: «Мистика и пророчество», Дин Марс. Накрыла ее стопкой еще непрочитанных книг. После пережитого стресса просто захотелось заснуть, в глазах стояло лицо Севастьянова. Надо принять снотворное. Зазвонил телефон, я подбежала и резко сняла трубку. «Алло! – Какой-то скрежет появился в ушах. – Алло!» «Мария Петровна! Добрый вечер! Это Анатолий Дмитриевич Вас беспокоит». «Я Вас слушаю!!!». «Как Вы знаете, сегодня у Вас на работе произошел несчастный случай». «Да, я знаю» – сухо ответила я. «Павел Васильевич накануне нас попросил о переводе Венеры. Мы перевозим ее завтра, позже сообщим ее место нахождения. Вы пока остаетесь дома. Уверяю Вас, беспокоиться не следует, ее будут сопровождать опытный врач и медсестра». Звонок оборвался. Руки затряслись, побежала на кухню и в стакан накапала корвалола. Выпила залпом и на последнем глотке перехватило дыхание. Тошнота подошла к горлу, я забежала в ванную и из меня фонтаном брызнула рвота. Открыла кран и с жадностью глотала воду. На дрожащих ногах доплелась до дивана, рухнула и потеряла сознание.
Очнулась рано утром. Открыла глаза. Рядом со мной сидела соседка.
– Как Вы вошли? – спросила ее.
– Мария Петровна, Вы же двери не закрыли. У меня соль закончилась. Звоню Вам, а Вы не открываете. Машинально прокрутила дверную ручку, и дверь распахнулась. Вошла, а Вы в бреду, вся горите. Вызвала скорою помощь. Сделали укол. Сказали, что ничего страшного, нервный срыв. Лекарства Вам оставили – принимать по одной таблетке три раза в день. Куриный бульон сварила, сейчас буду Вас кормить.
– Я не голодна, спасибо.
– Это понятно, но лекарство надо принимать с пищей, давайте хоть пару ложечек.
Я проглотила омерзительную жидкость вместе с таблеткой.
– Вот молодец, приду через пару часов, покормлю Вас.
Я повернулась к ней спиной и накрыла голову одеялом.
