Доплелся до дома, «рентген», наверное, отправился подкрепиться. Это обстоятельство меня обрадовало. Проверил почтовый ящик, корреспонденции не было, – да и ладно, любовных писем не жду. Повесил плащ на крючок, зашел в ванную, помыл руки. Ноги потащили меня на кухню. Сегодня еще ничего не ел. Моя любимая Варвара оставила на столе котлеты, прикрытые полотенцем, они издавали божественный аромат. Мое любимое блюдо – пюре с котлетами, но как с такими ингредиентами не пропустить рюмочку?! Открыл пенал, на месте почти пустой бутылки, сверкая этикеткой, на меня смотрел коньяк «Белый аист». Вот душа-человек Варвара, поворчит, а все равно купит. Знает мою слабость. За то и ценю. Пропустив пару рюмочек и плотно закусив, почувствовал прилив сил. Так дневник Венеры чуть не забыл, зашел в спальню, достал из ящика тетрадь и положил в саквояж.
Надо же, выдумщица придумала себе жизнь, которой не было. Выбор профессии: банальный бухгалтер на молочном заводе, сплошная рутина. Людей не любит, кроме подруги. Мать для нее – злейший враг. Неужели в десять лет она понимала, что выбора у нее особого не будет, и внутренний протест приобрел другую форму существования. Ее мозг посчитал, что в коме ей будет гораздо комфортней. Ведь кома – это промежуток между жизнью и смертью.
Поменял жизнь миллионам, не церемонясь, а чужой дневник счел стыдно читать. Вот тебе и самоанализ. И как разделить стыд и совесть, когда затрагиваются мои интересы, в данном случае – мои достижения? Вера в свою исключительность перечеркивает все внутренние противоречия, тогда стыд и совесть вроде бы совсем не при чем. Эгоизм – вот главный червь человека, выедающий все положительные качества изнутри.
Мысли не давали мне покоя, а все из-за появившегося у меня свободного времени, а вся эта философия – от не занятости. Бездельники все философы – напишут умные фразы, завернут предложение, что мозг постепенно с ума начинает сходить, а как в жизни этой рассусолькой пользоваться, инструкции не написали. Вот опять критика.
Добрым человеком себя никогда не считал. Честно говоря, добро и бескорыстие тоже не встречал, не беру в счет моих родителей – мне с ними действительно повезло. В эту секунду мне захотелось пересмотреть семейный альбом. Достал из письменного стола альбом с темно-зеленой бархатной обложкой. На первом листе мои родители, совсем молодые. Общие фото с друзьями, я уже давно забыл их имена. Вот и я. Стою на стуле посередине между сидящими родителями, на мне матросский костюм, аккуратно зачесанная челка набок. Мама в платье со складками, белый кружевной воротник украшал наряд, на голове маленькая шляпка; папа в элегантном костюме, волосы набриолинены. Создавалось впечатление, что французский дом моды находился у нас через дорогу. Закрыл альбом и вернул на прежнее место. Взял первую попавшуюся книгу с полки, пошел в спальню, завалился на кровать в одежде. Открыл первую страницу. Так, Иммануил Кант: «Талант к изобретению называют гением». Сразу же отложил в сторону, только не философия, мозг и так засорен всякой всячиной. Уставился в потолок, потом взгляд стал рассеиваться по комнате, и к своему удивлению обнаружил, что обои на стенах имели жуткую расцветку: на сером фоне плотно друг к другу размещались букетики из роз. Но ужаснее всего – это темно-бордовые велюровые шторы, окаймленные бумбончиками, – какой кошмар, полная безвкусица, почему я раньше не обращал внимания?
В эту квартиру я переехал двадцать лет назад, точно помню, облагораживала ее Валентина и спальню она оформила под свой вкус. Интимные отношения с ней закончились уже лет пять назад, никогда не испытывал к ней особых чувств, да и она тоже, просто это была часть ее работы. Мы все понимали, меня во всяком случае, это устраивало. Прекратились все отношения по моему желанию, вернее сказать, нежеланию. Повернулся на бок, чтобы не видеть бубенцы и заснул.
Велюровые шторы зашевелились, сложились в трубку и стали извиваться, как змеи; с обоев отваливались букетики роз и падали на пол. Появилась Валентина в восточном костюме с корзинкой в руке. Стала собирать букетики с пола, обнюхивала каждый и укладывала в корзину. Когда она переполнилась, бросила ее на кровать и стала исполнять танец живота. Шторы шипели, как кобры. «Валечка, Вы все приготовили к транспортировке Венеры?» – спросил я. Она испарилась, шторы выпрямились, букетики полетели из корзины и прилипали к обоям. Бумбончики зазвенели с нарастающим звуком, в ушах появился гул.
Проснулся в холодном поту – проклятый склероз – опять забыл принять таблетки. Разделся, проглотил пилюли, накапал снотворного, выпил мятный эликсир, поворочавшись минут пять, улетел, в отличие от букетиков, в неизвестность.
