– Конечно, молодой человек, угощайтесь. Наливаю из бутылки в стакан пузырящуюся жидкость, большими глотками выпиваю и ничего не чувствую. Жажда стала мучить еще сильнее, уже без разрешения наливаю второй стакан, но бутылка оказалась пустой. Извиняясь, выбегаю из кафе и направляюсь в сторону отеля; точно помню, что в номере остались напитки. В фойе консьержа не было, несусь по лестнице, дверь в мой номер открыта, подбегаю к холодильнику, открываю, и на меня вываливается стопка белых листов. Иду в ванную, открываю кран, а воды нет; на мою ладонь падают две капли и тут же исчезают. Язык приклеился к небу, хочу закричать, но в итоге удалось только промычать: «Водыыы, водыыы, водыыы!». «Все, мне конец», – подумал я и стал махать руками. Оторвался от пола и ударился о потолок головой, посмотрел вниз – ни пола, ни земли. Подо мной оказались серые тучи. Начал сильнее махать руками, но они меня не слушались. Что-то оборвалось внутри и я полетел вниз, закрыв глаза ладонями; при этом голова кружилась, тошнота подходила к горлу. Я заплакал от беспомощности. «Андрюша!!!» – кто-то крикнул мне в ухо, – я вздрогнул и проснулся.
Передо мной стояла моя спасительница со стаканом воды. Дрожащей рукой выхватил стакан и моментально опустошил. Холодный пот выскочил на лбу.
– Еще! – Маринэ без слов почапала на кухню и вернулась уже с графином. Допив до середины, я остановился.
– Что это было?
– Шо, шо – залипушное пойло. Ты что – не понял? Если меня вчера унесло непонятно отчего. Ты же знаешь, я могу выпить по-взрослому, а тут каких-то шесть шатов.
– Это правда, знаю что ты способная, мне тоже – нижгид, давно у меня не было похмелья.
– Конечно, не было! Бурбонная голова! Жизнь блатная тебя полностью засосала, а нам простым смертным приходится экспериментировать, и иногда над своим здоровьем. Раз на раз не приходится. Нет худа без добра, зато темку для себя нарыла. Приду завтра с пробирочкой, а потом к тете Фриде в лабораторию занесу на проверочку. Она мне быстро результат выдаст, так я с этой бумаженцией к ним и подамся. Думаю, что захотят они замять это дельце, глядишь пару месяцев и протяну.
– Ты что, Маринэ, в рэкетиры подалась?
– Нет в журналисты, а они тоже люди, им есть как и всем, полагается три раза в день. И потом, пусть вернут мое здоровье, его, конечно, за деньги не купишь, но, как видишь, продать можно. Ты давай, соберись с духом, умойся, выпьем по рюмашке коньячка и будем как новенькие бутцы у Рональдо.
– Где силы берешь, подруга, на шутки, да еще с утра пораньше?
– С кем поживешься, от того и наберешься. У меня коли не байкер, так рок-музыкант. С художниками тоже жизнь интересная, но иногда чрезвычайно спокойная, так что весь мой контингент знаешь. Люблю жить интересно и легко, что пока, кроме интересного, ничего не удается. Оставляю себе мечту и тихим сапом буду приближаться к беззаботной жизни.
– Так не за горами, еще лет 25, и пенсия постучиться к тебе в дверь.
– Вот за что я тебя люблю, Андрэ, так за твою способность оставлять людям надежду. Иди уже, грязнуля, почисть перья, а я пока сварганю омлет «Lamelle».
– Маринчик! – ты уверена, что не хочешь меня отравить?
– Если ты сейчас не встанешь, то, до этого не дойдет, – просто убью тебя табуреткой.
Она бросила в меня полотенцем, и я поплелся в гигиеническое помещение. Выдавил зубную пасту на язык, почувствовал ожог, быстро прополоскал несколько раз, встал под душ, что для меня было совсем неприемлемо в чужом доме, да еще без сменного белья. Но тут, как говорится, не до капризов. Теплая вода обжигала мою кожу и насыщала ее влагой. Воспользовался огуречным шампунем, теперь и мои дыхательные пути получали наслаждение.
В дверь постучала Маринэ и прокричала:
– Выходи уже, Мойдодыр хренов, яичница остывает. Обтерев тело и облачившись в несвежее одеяние, вышел навстречу кулинарному искусству. Яичница, к моему удивлению, удалась. Маринэ достала из пенала коньяк, разлила по рюмкам.
– Ну, давай, с добрым утром! – И тут же содержимое испарилось в рюмке Маринэ.
Я неуверенно поднес рюмку к носу, аромат коньяка смешался с огуречным шампунем: сделал глубокий вдох и выпил до дна.
– Ну, не боец ты, Андрэ.
– А я и не обещал.
– Ты давай, наминай и чеши до дому, до ридной хаты. Мне еще желтый домик посетить нужно сегодня, если ты не забыл?
– Да, кстати, а где незамысловатая писулька от байкера.
– Писюлька с ним осталась, а карта капитана Флинта у меня. Выкрала у него этот возбуждающий предмет, но все равно не помогло. – Она подняла лежащую на столе клеенку и вытащила карту.
– На, держи! Повторяю для того, кто не запомнил: разнюхаешь что-нибудь, поделишься по-братски, если останешься при памяти.
– Маринчик, но если что, бульончик принесешь?
– Так, вали, и так хреново без твоего сарказма.
– Ну, спасибо тебе на добром слове: приютила, напоила, накормила.
– Тебе спасибо, что не бросил боевую подругу. Поцеловав в пухлую щечку, я отправился восвояси.
