– Вы понимаете, Андрей, я очень грешный человек, катаюсь в этом поезде 20 лет, родителей давно не видел. Если Вы мне поможете, тогда и я Вам помогу выбраться отсюда.
– Что я должен сделать?
– Вот, возьмите, – он протянул мне открытку.
Как только я взял ее в руки, в купе исчезло освещение. Я машинально кинулся к выходу, – дверь оказалась открытой. Я свернул налево и направился в сторону тамбура. Ничего не было видно, сплошная темнота. Пробираясь мелкими шажками, я правой кроссовкой зацепился о складку ковровой дорожки, споткнулся и упал. Подняв голову, я увидел перед собой тумбу, открыл дверцу – на меня смотрела голова Маринкиной соседки, которая начала вещать:
– Брысь отсюда, иуда, понаехали ироды, спасу от вас нет никакого.
Я захлопнул дверцу, встал и плюхнулся на диван ничком. По спине пробежал холодок. Я перевернулся и увидел, что по потолку ползет огромный черный паук, вот он остановился над моей головой и, покачиваясь, стал спускаться на паутине. Я хотел встать, но мое тело меня не слушалось, а паук приближался все ближе и ближе. Я закрыл глаза и со страхом ожидал монстра. Его ворсистые лапы прогуливались по моему лицу, и склизкая паутина моментально засыхала и стягивала кожу. Такая липучесть напомнила мне сахарную вату, которую я ел в детстве. Паук спустился еще ниже и впился своими жгучими лапами в мой кадык. Дышать стало тяжело, я попытался закричать, но вышел не крик, а мычание. Появилась Марина, в руке у нее были огромные щипцы, она ловко зажала паука и ударила его об пол. Паук звякнул и лопнул, из него посыпались муравьи, которые разбежались в разные стороны. Марина подсела на край дивана и начала тормошить меня за плечо.
– Вставай, Андрюша, пора на работу. Опоздаешь, я твой зад больше прикрывать не буду. Просыпайся!!!
Открыл глаза, в комнате стоял полумрак, рассвет только набирал силу и легким прикосновением озарял окно. В туалете сработал смыв, яркая полоска света пробежала по паркету, а потом исчезла. Маринэ почапала на кухню, включила свет, и началось шебуршение предметами. Естественная нужда заставила меня подняться. На ватных ногах добрался до цели, умылся холодной водой, почувствовал облегчение. Решил присоединиться к коллеге, так как мой желудок был совершенно пуст и просил заправки.
– О! Явился, мычача! – хриплым голосом заговорила подруга. – Ты зачем стакан под ноги поставил? В седину меня хочешь окрасить? Я так испугалась, как будто бы на мине подорвалась. Хорошо, что не порезалась. Она вышла и принесла мои кроссовки.
– Обуйся, стекло собрала, где увидела. Тебе что, триллер приснился? Ты мычал, как заблудшая корова. Посягнул на мое успокоительное, бутылка почти прозрачная наполовину, бессовестная ты душенка, а не друг.
Марина открыла холодильник и внимательно рассматривала содержимое, которым можно поживиться. Разворачивая что-то завернутое в фольгу, подносила к носу и с разворота бросала в мусорное ведро.
– Прекрати читать нотации, во сне прослушал лекцию о праведной жизни, проснулся и опять началось.
Марина засмеялась.
– Это кто тебя жизни учил, соноблуд?
– Дяденька в шляпе с вишневым саквояжиком.
Марина побледнела, закрыла холодильник и медленно съехала по нему на пол.
Я подскочил к ней.
– Что с тобой, Маринчик? Тебе плохо?
– Все в порядке.
Она протянула руку, и я помог ей подняться…
– Ты знаешь, мне сегодня он тоже приснился. Только не запомнила, что он мне говорил. Представляешь, впервые. Давай помянем.
Она разлила виски по рюмкам и, обхватив двумя пальцами за ножку, медленно пододвинула ко мне.
– Закусить бы надо, – попросил я.
Она из шкафа достала пачку крекеров и поставила сверху на мою рюмку.
– Самообслуживание, – прорычала подруга.
– Ай момент, – я сейчас.
Вспомнил о консервах, которые благополучно, в отличие от меня, переночевали в сумке.
– Ну ты хомяк, припасы за щекой прячешь?
– Просто забыл. Ну давай, за Вовчика, пусть земля будет ему пухом! – опрокинул рюмку и, поддев крекером шпротину, закусил.
– Какой он тебе Вовчик, я про деда своего говорю. Мать перед отъездом фотографию мне его показала, расплакалась, – говорила, что очень добрый был, но со странностями. В завещании написал, чтобы в гроб положили его саквояж с тряпичными елочными игрушками и непременно шляпу тоже. Зачем ему шляпа там, ты не знаешь?
Марина выпила и разрыдалась. Я ее не трогал, ей нужно было выплакаться.
– Представлешь, последних четыре года в дурке провел, там и отошел в мир иной.
– А как бабушку звали?
– Сима Львовна Розаль. Зачем тебе эти подробности?
– Давай ее помянем.
– В следующий раз как-нибудь, она алкоголь на дух не переносила. Андрюша, к тебе просьба, купи что-нибудь съестного. Как выйдешь, иди направо, через квартал магазин, окрашенный в синий цвет, работает круглосуточно; сгоняй, пока сериальщицы не проснулись.
Она принесла ключи от квартиры и всучила в руки скалку.
– А это зачем? От местной братвы отбиваться?
– Дурак, ты дверь в подъезде подопрешь, сейчас около пяти, а потому еще никто не будет шмыгать.
– Так ты мне код скажи, я наберу и открою.
