Простучал по периметру стену, но пустот не обнаружил. Решил отодвинуть тумбу. Она с трудом поддалась, и мне удалось передвинуть ее на один шаг. В это время в дверь позвонили. Я снова напрягся и поставил тумбу на исходную точку, схватил рукопись, бросил под диван. Звонок не умолкал. Поправив челку, упавшую на глаза, открыл двери. Смотрящая лавочница без разрешения вошла в комнату и обвела взглядом все предметы мебели.
– А где Марина? – возмущенно спросила. – Что тут у вас происходит?!Что за балаган?! Зачем по стене бьешь?! Я пожилой человек, только прилегла, а тут на тебе: азбука морзе по стене.
– Так я барабанщик, ищу новые звуки, бью по всем предметам подряд.
Я стал вместо кулаков, бить ладошками по стене.
– Видите, – показывая рукой на экран, – музыка меня вдохновляет.
Соседка плюнула воздухом в сторону телевизора.
– Мир перевернулся, стук у них музыкой называется, ты здесь в гостях, так попрошу себя вести соответственно.
– Прошу прощения, не знаю вашего имени-отчества.
– Тебе и незачем.
Уходя, она продолжала ворчать:
– Что за напасть, одно дурачье кругом.
Она хлопнула дверью, и сразу стало легче дышать.
Где этих старух воспитывали? Наше уходящее поколение… Может, это старческий маразм, а не воспитание виновато? Во всяком случае, инспекция на сегодня отменяется, подожду до завтра. А то КГБ в фартуке нагрянет или того хуже – милицию вызовет. Достал постельное белье, разделся, большими глотками выпил полный стакан воды, заполнил опять до краев и поставил на пол, чтобы в случае «сушняка», рука могла дотянуться.
Мысли не давали мне уснуть, все в голове перемешалось и, как всегда, в один из моментов моя мысль оборвалась, – и настало другое состояние.
Поезд мчался в неизвестном направлении. Я сидел у окна и наблюдал, как мелькают деревни. Куда еду и почему очутился в поезде? – задавал себе вопрос. Стук колес и дребезжание подстаканника не давали мне сосредоточиться. В купе никого не было, кроме меня. Не может быть, неужели потерял память? На столе лежала открытка: на ней была нарисована новогодняя елка с разноцветными шарами. Вроде бы, Новый Год еще не скоро. На обратной стороне никаких записей и поздравлений не было. Кто-то постучал в двери.
– Заходите! – отозвался я на стук. В купе вошел мужчина в шляпе, что сразу бросилось в глаза. Роста выше среднего, одет он был в темно-серый костюм; белую рубашку украшал красный галстук в белую полоску; на ногах были черные ботинки, нагуталиненные до блеска; в руке он держал темно-вишневый саквояж.
– Здравствуйте, Андрей! – поздоровался незнакомец и приподнял шляпу. Я ответил ему кивком.
– Разрешите присесть?
– Да, конечно.
– Собственно, я не отниму у вас много времени.
– Кто вы? Мы разве знакомы?
– Не совсем, можно сказать, – визуально.
– Вы обо мне писали, будучи не зная меня лично.
– Честно говоря, не припомню, я о многих писал. Вы из какого города?
– Это неважно. Суть моего появления здесь состоит в том, чтобы помочь Вам выбраться из сложной ситуации, которая сложилась у Вас на сегодняшний день. Вы знаете, куда направляется этот поезд?
– Честно говоря, не знаю, вернее, не могу вспомнить.
– К вашему сведению, докладываю, что этот поезд никогда не останавливается, и Вы проведете в нем остаток своей жизни. Выйти из купе Вам тоже не удастся, таковы правила.
– Но если Вы вошли, значит, я смогу выйти.
– Не всегда, молодой человек, где есть вход, имеется выход. К примеру, скажем, тюрьма – для многих один вход, больница в том же числе, но это самые распространенные примеры. Вы просто были невнимательны к себе и окружающему миру, многого вокруг себя не замечали, вот ваша невнимательность и подвела Вас, а я этим и воспользовался.
– Так не бывает, у поезда всегда есть конечный пункт прибытия.
– Ну, если Вы мне не верите, убедитесь сами. – Я встал и попробовал открыть дверь, но она не сдвинулась с места; повернулся к окну и обнаружил, что толстое стекло в купе напоминало иллюминатор.
– Это ловушка?! Что вы хотите?! Выпустите меня отсюда?!
– Успокойтесь, пожалуйста, и прекратите истерику. Это ваша ошибка, и не надо здесь кричать, как на митинге. Вы в моем поезде в качестве гостя, так что будьте добры, замолчите и слушайте внимательно. Он открыл саквояж, достал четыре тряпичных елочных игрушки и положил на стол.
– Вот что у меня только осталось, и я ими дорожу, потому как они для меня бесценны. А Вы бы на моем месте в мусорное ведро их отправили. Вот что Вам сегодня нравится. – Он взял открытку и пальцем ткнул в елку. Вам надо, чтобы все сияло и сверкало. Ради одной новогодней ночи, будущий еловый лес губите, Вам скоро дышать будет нечем, придумываете себе праздники с фейерверками, а в душе темень. Вот Вы и прячетесь за внешней иллюминацией. – Он вернул игрушки в саквояж. Пишите разную дрянь, читаете не более лучшее, с каким багажом собираетесь на вечный покой? Ничего не будет у Вас, и вокруг одна пустота.
– Так и у вас один саквояж, чем Вы лучше меня?
Он опустил шляпу на лицо и зарыдал. Потом отбросил ее в сторону и продолжил:
