– И что? – спросила Элизабет, входя в магазин тканей.
– А мистер Брэкен всегда говорил: «Остерегайтесь женщин, радикально изменивших прическу».
– Я бы не сказала, что распустить волосы – это радикальное изменение.
– Элизабет Эган, уж для кого-кого, а для тебя распустить волосы – это радикальная перемена. Кстати, – она быстро сменила тему, не давая Элизабет вставить ни слова, – у нас проблема с заказом, который пришел сегодня.
– Что-то не так?
– Ткань
Элизабет улыбнулась:
– Это малиновый, а не красный, и что плохого в том, чтобы добавить немного цвета?
– Она еще говорит, «что плохого в том, чтобы добавить немного цвета»! – Голос миссис Брэкен взлетел на октаву. – До прошлой недели твой мир был коричневым. Это все влияние башни. Парень из Америки, не так ли?
– Ох, только не надо про башню, – оборвала ее Элизабет. – Я за всю неделю видела там одни рушащиеся стены.
– Правильно, рушащиеся стены, – сказала миссис Брэкен, пристально ее разглядывая. – А сносит их парень из Америки.
Элизабет закатила глаза:
– До свидания, миссис Брэкен. – И она побежала наверх, к себе в офис.
На входе ее приветствовала пара ног, торчавших из-под стола Поппи. Это были мужские ноги. Коричневые вельветовые штаны и коричневые ботинки перемещались по сложной кривой из стороны в стороны.
– Элизабет, это вы? – раздался голос.
– Да, Гарри, – улыбнулась Элизабет. Странно, но люди, которые обычно ее раздражали, сегодня казались удивительно милыми.
– Я тут затягиваю гайки на кресле. Поппи сказала, что на прошлой неделе оно выкинуло номер.
– Так и было, Гарри, спасибо.
– Нет проблем.
Ноги исчезли под столом, и он попытался вылезти. Ударившись головой об стол, он, наконец, поднялся, похожие на макароны волосы на его лысеющей голове были зачесаны набок.
– Вот, пожалуйста, – сказал он, держа в руке гаечный ключ. – Больше оно не должно крутиться само по себе. Забавно, что это с ним было? – Он проверил кресло еще раз, а затем посмотрел на Элизабет с тем же выражением лица, с которым осматривал кресло. – Ты выглядишь иначе.
– Ничуть, я все та же, – сказала она, идя к своему кабинету.
– Волосы. Они распущены. Я всегда говорил, что лучше, когда у женщины распущены волосы, и…
– Спасибо, Гарри. Это все? – твердо сказала Элизабет, заканчивая разговор.
– А, ну да, верно. – Он покраснел и, махнув рукой, пошел вниз, наверняка чтобы посплетничать с миссис Брэкен о распущенных волосах Элизабет.
Элизабет села за стол и попыталась сосредоточиться, но вдруг поняла, что осторожно прикасается пальцами к губам, вспоминая поцелуй Айвена.
– Так, – сказала Поппи, входя к Элизабет и ставя ей на стол копилку. – Ты это видишь?
Элизабет кивнула, глядя на маленькую свинку. В дверях появилась Бекка.
– У меня созрел план, – сказала Поппи. – Каждый раз, как начнешь петь эту чертову песню, будешь класть в свинью деньги.
Элизабет изумленно подняла брови.
– Поппи, ты сама ее сделала? – Она внимательно присмотрелась к свинке из папье-маше.
Поппи попыталась спрятать улыбку.
– Вчера у меня было время вечером. Но, серьезно, Элизабет, поверь, это уже не просто раздражает, – умоляющим тоном произнесла она. – Ты даже Бекку достала.
– Бекка, я тебя правда достала?
Бекка покраснела и быстро ретировалась, чтобы не быть вовлеченной в спор.
– Отличная поддержка, – проворчала Поппи.
– А кому достанутся деньги? – спросила Элизабет.
– Свинье. Она собирает на новый свинарник. Напевай свою песню и помогай свинье, – сказала Поппи, тыча копилкой прямо в лицо изумленной Элизабет.
Элизабет изо всех сил старалась не рассмеяться:
– А ну вон отсюда!
Несколько минут спустя, когда они расселись по местам и вернулись к работе, в кабинет Элизабет ворвалась Бекка, стукнула свиньей об стол и сказала:
– Плати!
– Я опять напевала? – удивленно спросила Элизабет.
– Да, – прошипела Бекка, потеряв терпение, и повернулась на каблуках.
Днем она привела к Элизабет посетительницу.
– Здравствуйте, миссис Коллинз, – вежливо сказала Элизабет, у которой от волнения засосало под ложечкой. Миссис Коллинз держала гостиницу, в которой Сирша жила последние несколько недель. – Садитесь, пожалуйста. – Она показала на кресло перед собой.
– Спасибо. – Миссис Коллинз села. – И зовите меня Маргарет. – Она осмотрела комнату с видом испуганного ребенка, которого вызвали в кабинет директора школы, и сжала кулаки на коленях, как будто боясь к чему-нибудь прикоснуться. Блузка на ней была застегнута до самого подбородка.
– Я пришла по поводу Сирши. К сожалению, мне не удалось передать ей ваши записки и телефонные сообщения за последние несколько дней, – смущенно сказала Маргарет, теребя край блузки. – Она не возвращалась в гостиницу уже три дня.
