Когда они втроем ехали обратно в город, у Элизабет от восторга кружилась голова. Последние два часа они провели, гоняясь за тем, что, по настоянию Айвена, следовало называть Джинни Джоу. Потом, усталые и запыхавшиеся, они, вдыхая утренний морской воздух, упали все вместе в высокую траву. Элизабет не могла вспомнить, когда она последний раз так смеялась. На самом деле она подозревала, что вообще никогда в своей жизни не смеялась так много.
Айвен был полон неиссякаемой энергии, в нем бурлила страсть ко всему новому и захватывающему. Элизабет очень давно не испытывала такого восторга, это было что-то не из взрослой жизни. У нее не замирало сердце от предвкушения будущих открытий с тех пор, как она перестала быть ребенком, и она уже много лет не ждала ничего так сильно, чтобы казалось, что она взорвется прямо здесь и сейчас, если этого не произойдет. Общение с Айвеном вернуло ей все эти ощущения. С ним время летело невероятно быстро, носились ли они по полю или просто сидели вместе в тишине, как это часто случалось. Когда он был рядом, ей всегда хотелось, чтобы время замедлило свой бег, а когда уходил, ей хотелось, чтобы он остался. В то утро она поймала много парашютиков и среди многочисленных желаний загадала, чтобы весь этот день они провели вместе, втроем с Люком, и чтобы ветер продолжал дуть, продлевая эти мгновения.
Она сравнивала это для себя с детским увлечением, таким сильным, почти всепоглощающим, но в ее чувстве к Айвену, помимо этого, была глубина. Она понимала, что в Айвене ее привлекает все: то, как он говорит, как одевается, какие слова находит, его внешнее простодушие, хотя было очевидно, что он очень образован и проницателен. Он всегда говорил правильные вещи, даже когда она не хотела их слышать. Мрак в конце туннеля рассеялся, и ей вдруг удалось увидеть, что же там дальше. Приходя к ней, он приносил с собой ясность и краски жизни. Он был воплощением надежды, и она понимала, что у нее, может, и не будет все сказочно, чудесно или волшебно, но все еще может быть очень хорошо. Этого ей было больше чем достаточно.
Она постоянно думала о нем, снова и снова прокручивая в голове их разговоры. Она задавала ему вопрос за вопросом, и, отвечая, он всегда был открыт и честен, однако потом, позже, лежа в постели, она понимала, что знает о нем не больше, чем раньше. Но чувствовала, что они очень похожи. Два одиноких человека, летящих по ветру, как пушинки одуванчика, и несущих желания друг друга.
Конечно, ее пугали собственные чувства. Конечно, это противоречило всем ее принципам, но, как она ни старалась, она ничего не могла поделать с тем, что ее сердце билось чаще, когда он касался ее, и не могла не искать его, если думала, что он где-то поблизости. Хотела она того или нет, но он полностью завладел ее мыслями. Он оказывался в ее объятиях, хотя она их не раскрывала, и заходил к ней без приглашения, но она была не в состоянии противиться и каждый раз открывала ему дверь.
Он буквально притягивал ее, ей нравилось его молчание и его слова, нравилось чувство, которое он пробуждал в ней. Она все больше влюблялась в него.
Утром в понедельник Элизабет вошла в кафе Джо упругой походкой, напевая ту же песенку, что и всю последнюю неделю. В половине девятого утра кафе уже было заполнено туристами, зашедшими позавтракать перед возвращением в автобус, который через несколько часов доставит их в следующий городок. В зале стоял гул, звучала немецкая речь. Джо бегал вокруг, собирал грязную посуду, относил ее на кухню и выносил оттуда тарелки с традиционным ирландским завтраком, приготовленным его женой.
Элизабет жестом попросила его принести кофе, и он коротко кивнул, показав, что понял ее, но сегодня не располагает временем для сплетен. Она поискала глазами свободное место, и сердце ее забилось быстрее, когда в дальнем углу она заметила Айвена. Улыбка сама собой расцвела у нее на лице, и, пробираясь к нему между столами, Элизабет поняла, что невероятно взволнована. Она была ошеломлена встречей с ним.
— Здравствуйте, — выдохнула она, заметив, что голос у нее изменился, и ненавидя себя за это.
— Доброе утро, Элизабет, — улыбнулся он. Его голос тоже был другим.
Они оба почувствовали это, почувствовали что-то, и пристально посмотрели друг на друга.
— Я занял вам стол.
— Спасибо.
Улыбки.
— Что будешь на завтрак? — спросил Джо, подойдя к столику с ручкой и блокнотом в руках.
Обычно Элизабет не завтракала, но то, как Айвен просматривал меню, навело ее на мысль, что для разнообразия она может опоздать на работу на несколько минут.
— Джо, можно второе меню?
Джо уставился на нее.
— Зачем тебе второе меню?
— Посмотреть, — заявила она.
— А что не так с тем, которое лежит на столе? — мрачно спросил он.
— Ладно, ладно, — сдалась она и придвинулась поближе к Айвену, чтобы вместе с ним что-нибудь выбрать.
Джо посмотрел на нее с подозрением.
— Пожалуй, я возьму ирландский завтрак, — сказал Айвен, облизывая губы.
— Я буду то же самое, — сказала Элизабет Джо.
— То же самое — что и кто?
— Ирландский завтрак.
— Хорошо, значит, один ирландский завтрак и кофе.
