– Миленькая моя! Жива, жива!!! – исступленно шептала она, обнимая. – Все хорошо, мы здесь, мы рядом. Ты нас так напугала!
Она торопливо смахнула с лица слезы, улыбнулась:
– Смотрим, ты стоишь, глаза закатила, руками-ногами пошевелить не можешь, кричишь будто, а крика не слышно! Жуть такая!
Катя еще приходила в себя, она не верила, что снова оказалась в этом подвале, как-никак, все-таки под ногами была почва, рядом – друзья, и вместе они обязательно что-нибудь придумают. Она с облегчением выдохнула и порывисто обняла подругу.
– Да уж, напугала ты нас. Думали, может, отраву тебе какую дали, – Енисея подошла к Олебу и Истру, бегло осмотрела порезы, подложила под их головы рюкзаки.
– Что произошло-то? – спросила она у Кати. – Мы тебя ждем от Стара, а тебя нет как нет.
Катя отвела в сторону глаза, губу закусила. В мутно-желтом свете крохотного светозара мелькнул ее растерянный взгляд. Ярушка, внимательно следившая за ней, все поняла:
– Антон? Это он тебя сдал?
Катя нехотя кивнула. Она, кажется, только сейчас начала постигать смысл этого предательства.
Были красивые слова и обещания. Но они остались только красивыми словами, только обещаниями. Проверку на прочность они не прошли.
У него не было мук, угрызений совести… Нет – он просто сказал «извини», будто наступил ей на ногу в трамвае. Или съел ее завтрак. Словно то, что он сделал, – пустяк, ничего не значащая безделица. Предал, перешагнул и пошел по жизни дальше… Кто станет его винить? Ведь он же извинился! Значит, обиды на него никто не держит.
Да и какая обида?
Обидно, когда заходишь в магазин, видишь платье, а оно тебе мало.
А это… ЭТО не имеет названия.
Ярушка положила ее голову себе на плечо и молча обняла. Так и просидели они беззвучно и бесслезно… В углу зашевелился Истр. Приподняв голову, он радостно протянул:
– Девчо-онки! Живе-ехоньки…
Следом за ним начал приходить в себя Олеб.
– Как вы-то сюда попали? – Катя легонько отстранилась от Ярославы, однако не выпустила ее рук.
– Я к шатру ходила, там большой скандал, судьи дознание начали с английской командой, так как те запрещенное ведовство использовали. Которое ты и увидела. Я и прибежала домой тебе рассказать, а тебя нет: шкатулка твоя на кровати, вещи оставлены. Енисея и ребята подоспели… Бросились к Стару, а тот говорит – ушла ты от него давно. Тут мы и переполошились, – ребята переглянулись. – Начали тебя везде искать. Стражники сказали, что видели тебя выходящей из города около пяти вечера.
– Сказали, что ты пошла в сторону реки. Ну, мы туда, – продолжила Енисея. – Тебя, естественно, там нет. По следам определили, что всего несколько часов назад в этом месте были несколько человек, обувь не наша, у нас такую никто не носит, три пары, не считая твоих следов. Судя по размеру – мужские.
– Вот и смекнули, что тебя сцапали, – Истр, морщась, потер ушибленную скулу. – А у дороги, смотрим, знак запретный выжжен. Мы поближе подошли, чтоб распознать, кто поставил-то, а тут вдруг ветер налетел, вихрем нас к земле пригнул. Мы вырваться попробовали, да не тут-то было, нас – ХЛОП – в этот знак и втянуло…
Енисея хмыкнула от его красноречия, передала Кате небольшой мешок:
– Кстати! Катя, мы твои вещи на всякий случай захватили, мало ли.
– Ой, спасибо, – Катя положила его себе на колени и обхватила руками.
– Так ты посмотри, там кое-что есть для тебя, – подмигнула Енисея.
Катя заглянула внутрь: привычные уже вещи – сменная рубашка, кафтан, шкатулка, при виде которой больно сжалось сердце, небольшой сверток.
– А что это? Его тут раньше не было, – удивилась Катя.
Ярослава обняла ее:
– Катя, не знаю, как и когда это все закончится, но уверена, что очень скоро ты окажешься в своем доме, в своем времени, со своей мамой. Но я очень хочу, чтобы ты никогда о нас не забывала, чтобы память о нас тебя хранила от всех бед и невзгод, – и она развернула сверток, спрятанный в Катиной сумке. Длинный разноцветный пояс, сплетенный из мельчайшего бисера, змеей выскользнул из ее рук. – Я его сама плела.
Катя почувствовала, что сейчас расплачется.
– Ярушка! Красота-то какая!!! Когда ж ты успела?! Ярослава покраснела от удовольствия:
– Ну, темный морок можно не только для переходов использовать, я вот, когда к экзамену готовилась, научилась время замораживать. Вот пока мы спали в Александрии, я, значит, и плела… С днем рождения!
Катя рассмеялась:
– Так вот отчего ты дрыхла как сурок, не слышала ничего! – и девчонки расцеловались. Катя тут же, к большой радости Ярушки, надела пояс.
Истр достал из-за пазухи небольшой сверток, протянул его Кате и смущенно покраснел.
– Ну я тоже, того, – покраснел он еще больше, – присоединяюсь, в общем, к тому, что пожелала Ярослава.
Катя развернула грубую ткань, ей на руки выскользнули серо-голубые бусы. Она только ахнула: внутри каждой бусинки (а размером они были не больше горошины каждая) светилась махонькая звезда.
– Что это?! – Катя была поражена такой красотой, она восторженно посмотрела на водяного, отчего тот стал совсем свекольного цвета и говорить, видимо, уже не мог.
