Посол к Сталину полностью

Дополнительные двадцать шесть процентов всех доходов поступают от пищевой промышленности, которая, разумеется, в основном всё равно земледельческая. Коммерческая торговля вносит дополнительные двенадцать процентов. Тяжёлая промышленность даёт девять процентов и лёгкая промышленность – всего четыре процента.

Если общую выручку (доходы) тяжёлой и лёгкой промышленности полностью исключить из государственных доходов 1935-го года, то всё равно не получим заметного снижения выручки по сравнению с 1934-м годом. Поскольку всё еще останется сумма, превышающая выручку предыдущего года на три миллиарда рублей.

Это еще одна простая иллюстрация факта громадных богатств Советского Союза и особенно, сельскохозяйственных богатств страны, которые делают возможным с явным успехом проводить и поддерживать эти коммунистические и социалистические эксперименты.

(Примечание Мемуариста. Представляю насколько тяжело послу Дэйвису писать эти строки. Ровно в это время в США продолжает бушевать Великая Депрессия. Гигантские концерны В США и Европе пошли ко дну. У бесплатных ночлежек и столовых выстраиваются длинные очереди лишённых работы людей.

И на этом фоне у проклятых, делающих всё неправильно коммунистов почему-то все отрасли растут. И растут небывалыми темпами. Нет, ничем, кроме гигантских богатств страны, объяснить такое невозможно. Нельзя же признать, что социализм просто-напросто даёт возможность развиваться гораздо более быстрыми темпами, чем загнивающий капитализм. Никак нельзя. Продолжаем.)

Эти богатства не только позволяют скрыть неэффективность и потери в промышленности, но и позволяют перекрыть весь вклад промышленности и едва ощущать влияние экономического или финансового управления государства. Контролируя армию, правительство может позволить себе даже не обращать внимание на общественные последствия этого.

Наиболее вероятный вывод в том, что трудности в организации промышленности Советского Союза не настолько серьёзны, как сейчас считается. Более того, кажется вероятным, что даже если наиболее пугающие прогнозы о полном промышленном и хозяйственном распаде подтвердятся, полное крушение промышленности не окажет настолько серьёзного эффекта на весь Советский организм, как принято считать. В силу относительной малой значимости вклада промышленности по сравнению с гигантскими ресурсами и мощью, которые поддерживают жизнь государства.

(Примечание Мемуариста. В этих рассуждениях посла мне видится одна крайне нехорошая вещь. Такое ощущение, что капиталисты смотрят на чистки в партии, на спад промышленности, на заговор генералов и радостно потирают руки. В Белом доме уже ощутили радость победы над Советами.

Вот-вот и эти большевики рухнут окончательно, Россия пойдёт вразнос, снова станет всё как было при царе, когда страна деградировала настолько, что большую часть военных заказов Первой мировой была вынуждена размещать за бешеные заёмные деньги на заводах в США.

По сути, Дэйвис только и делает, что своими докладами развеивает эти представления. Нет, господа из департамента, увы, Советская власть крепка, как и прежде. Но ему, кажется, в США никто не хочет верить. Продолжаем.)

Тем не менее, существует одна фаза тяжёлой промышленности, имеющая первостепенное значение, возможно даже для существования правительства как такового. А именно – её абсолютная необходимость как часть готовности к войне.