Последний мой разговор с Шахтом, состоявшийся в июне, убедил меня, что нет никакой надежды исправить положение. В этих условиях он пожелал, чтобы назначение в Берлин было четко формальным и только для обычного дипломатического представительства.
Назначение карьерного дипломата не имело бы особого политического значения как проявление особого интереса нашего правительства. Президент сказал, что хочет, чтобы я поехал в Бельгию. Это было одно из самых важных посольств в Европе, так как это был, вероятно, лучший "пост прослушки" там.
Я сказал, что был бы очень рад занять любую должность там, где, по его мнению, я мог бы оказать ему наилучшую услугу . На самом деле, откровенно говоря, было облегчением не ехать в Берлин, и мы были рады поехать в Бельгию.
Кроме того, Бельгия была нейтральной страной. Она находится на прямом пути из Лондона в Берлин в Европе и может позволить себе интересную позицию, чтобы получить непредвзятое восприятие и правду о ситуации, без окраски или предвзятости интересов или предубеждений местного правительства.
Мы обсудили Брюссельскую конференцию и другие этапы европейской ситуации. Он передал мне личные послания к королю Леопольду, которого он знал ещё мальчиком, а также позже, когда был здесь с королем Альбертом во время Мировой Войны. С характерной для него теплотой, которая привлекает к нему людей и которой он знаменит, президент сказал: "Вот небольшая записка, которую прошу передать королю."
Затем он написал на карточке Белого дома: "Дорогой Джо, передай поклон королю. Подпись – Франко Делано Рузвельт."
Я сказал ему, что по возвращении в Россию, прежде чем отправиться в Бельгию, я намерен совершить поездку в другие промышленные районы, чтобы завершить свой доклад о России. Он с характерной основательностью сказал: "Это было бы прекрасно". Я сказал ему, что уезжая из России, чувствую, что наши отношения между двумя странами стали лучше, чем они были в течение некоторого времени.
Я оставлю заключительный доклад в виде "Краткого изложения фактов", оценивая слабости и силу Советского Союза, его значение в мировых делах, и особенно его значение касательно его отношений с Соединёнными Штатами на основе тех наблюдений и исследований на местах, которые мне удалось сделать.
Казнь барона Штейгера.
Дневник, Вашингтон, 19-е декабря 1937-го.
Из Москвы стало известно, что были официально объявлены процесс и казнь за государственную измену, терроризм и шпионаж восьмерых официальных лиц, включая Карахана, Енукидзе, Цукермана и Штейгера.
Бедный Штейгер. Он представлял бюро культурных связей или что-то в этом роде. Он был своего рода посредником вне внешнеполитического ведомства между Кремлём и дипломатическим корпусом.
Он пригласил кое-кого из гостей в оперу на особое представление, а затем повел нас в "ночной клуб" в отеле "Метрополь". Вскоре после часа ночи его похлопали по плечу, он вышел из-за стола, не вернулся и больше никто его не видел.
Он происходил из видной украинской семьи германского происхождения. Был известен как "барон" Штейгер и казался очаровательным парнем.
Примечание посла. Смотри дневник от 19-го февраля и отчёт номер 76 от той же даты. Позже на процессе Бухарина бывший нарком финансов Гринько, уроженец Украины, давал подробные показания о планах помощи Германии в её вторжении на Украину. Штейгер явно был впутан во всё это.
Осуждение его Святейшеством Папой нацистских религиозных преследований.
Журнал, Вашингтон, 24-е декабря 1937-го.
