Сол Блум, очень способный и эффективный председатель комитета по иностранным делам Палаты представителей, попросил меня выступить перед его комитетом в то время, когда сенатор Питтман, председатель Комитета по международным отношениям Сената, договорился о встрече с некоторыми членами его комитета. Несмотря на то, что поправка к законопроекту о нейтралитете была отклонена, я все же был рад обсудить с комитетом Палаты представителей ситуацию в России и Европе.
Присутствовали: председатель Сол Блум; республиканец Лютер Джонсон из Техаса; Джон Ки из Западной Виржинии; Джеймс Ричардс из Южной Каролины; Эд Айзак из Калифорнии; Роберт Аллен из Пенсильвании; Пит Джармен из Алабамы; Лоренс Арнольд из Иллинойса; Берджин из Северной Каролины; Джордж Холден Тинкхэм из Массачусетса; Брюс Бартон из Нью-Йорка; Роберт Чиперфилд из Иллинойса; Роберт Корбетт из Пенсильвании; Джон Ворис из Огайо; и Эндрю Шиффлер из Западной Виржинии.
Члены комитета были внимательны во всех отношениях. Дискуссия проходила на высоком уровне, без каких-либо признаков партийности. "Мы все были за пределами двенадцатимильной зоны" – там, где партийность должна была полностью исчезнуть.
Я затронул следующие темы: промышленная и военная мощь России, которая, как обычно, была воспринята с некоторым удивлением и даже недоверием, что я вполне могу понять, пока каждый не увидит её собственными глазами; усилия, предпринимаемые Гитлером, чтобы оттолкнуть Сталина от Англии и Франции, и дипломатическая битва, происходившая тогда в Москве; неизбежность войны в Европе этим летом; отчаянное военное положение, в котором находились Франция и Англия, и угроза, которая грозила нам, если они падут.
Топографические карты, которые я привёз с собой, выпущенные лондонскими газетами, наглядно демонстрировали военную слабость демократий. Я приводил множество цитат из таких книг, как "Гитлер над Европой" и "Гитлер над Россией" Эрнста Генри, "Военная мощь держав" Макса Вернера, "Война против Запада" Аурела Кольнаи и "Германия и молниеносная война" Фрица Штернберга. Все они ясно указывали не только на военную угрозу нацистов, но и на ужасающие цели, которые нацисты открыто провозгласили против остальных народов Земли.
Я также изложил причины, которые, несомненно, подталкивали Гитлера к войне, как наилучший выход для него, в соответствии с линией моего доклада департаменту.
Информацию, переданную мною президенту и государственному секретарю, на которой я основывал своё убеждение, что Гитлер объявит войну Польше либо до 28-го августа (день рождения Гинденбурга), либо до 8-го сентября (Нюрнбергский съезд партии), я представил очень откровенно и полно. Я заявил, что делаю это по прямому указанию президента, как это и было в действительности.
Нацистско-Советская бомба.
Нью-Йорк, 22-е августа 1939-го.
Примечание посла. В этот день в печати было объявлено о соглашении Молотова-Риббентропа.
Достопочтенному Самнеру Уэллсу.
Исполняющему обязанности государственного секретаря, Вашингтон, округ Колумбия.
Мой дорогой мистер секретарь!
В связи с вышеизложенным вопросом мне пришло в голову, что, принимая во внимание историю моей службы в России и сведения, собранные там, а также в Европе, мой диагноз и прогноз ситуации и вызванного ею нового положения могут представлять некоторую ценность для вас и департамента.
Как показывают мои предыдущие доклады, как письменные, так и устные, Вам и департаменту, заключение этого пакта о ненападении между Россией и Германией для меня не стало неожиданностью. Мои сообщения из Москвы в течение последних двух лет указывали, что было совершенно ясно – если Европа хочет иметь "мир", то это неминуемо окажется "фашистский мир", навязанный диктаторами. Если только Англия и Франция не создадут уравновешивающую ось восток-запад, включив в неё Советы, и не установят "баланс сил", который будет поддерживать мир в равновесии.
Более того, всегда было понятно, как я указывал в своих докладах, что было множество преимуществ как для Германии, так и для России в обоюдном сближении. Они проработали вместе десять лет и снова могут это сделать. Такая возможность никогда не может быть исключена при любой объективной оценке ситуации.
