Посол к Сталину полностью

События, способствовавшие нынешним Советским действиям.

Во время пребывания Литвинова во главе наркомата иностранных дел, несомненно, был очень сильный моральный импульс враждебности по отношению к Германии и державам-агрессорам, начиная с момента прихода Гитлера к власти. В этот период Советская власть, на мой взгляд, старательно и энергично пыталась выстроить общий фронт против агрессоров и была искренней сторонницей "неделимости мира".

(Примечание Мемуариста. Когда посол говорит о неделимости мира, он имеет в виду не единство стран, а единые подходы к мирному процессу. Коллективную безопасность, то есть.

К сожалению, мы постоянно сталкиваемся с тем, что два разных английских слова переводятся у нас одним словом "мир". Одно значит отсутствие войны, второе – мировое сообщество, весь мир.

Ровно с этой же проблемой столкнулся в своё время граф Лев Толстой, писавший большей частью на французском свой знаменитый роман. И вынужденный потом переводить его на русский. В итоге вышла игра слов.

Филологи говорят, что по орфографии первых изданий совершенно ясно, "Война и мир" – не противопоставление разных этапов жизни. Мир там означает – собственно, общество, а не отсутствие войны. То есть, в переводе с русского на русский, роман должен был бы называться "Война и люди". Продолжаем.)

Умелая борьба Литвинова за мир и демократические идеи в Лиге Наций, энергичная позиция Советского правительства, готового к борьбе за Чехословакию, свидетельствовали о подлинной искренности намерений и заметной степени благородства. Однако, начиная с Мюнхена и даже до него, произошло накопление событий, которые постепенно сломили это отношение со стороны Советского правительства.

Во время моего пребывания в Москве я был очень впечатлен фактом, что русские, несомненно, были сильно раздражены политикой "булавочных уколов", превосходства и "забалтывания", которую дипломатические миссии западных держав приняли по отношению к Советскому правительству. Советы имеют чувство собственного достоинства и глубоко возмущены подобной политикой.

Затем последовал ряд событий, обостривших отношения между Советским правительством и западными демократиями. Советы были "унижены" и "глубоко задеты" тем, что их исключили из Мюнхена. Из "умиротворения" выросло ещё большее недоверие Советского правительства к способностям, намерениям и даже "честному слову" правительства Чемберлена или правительства Даладье.

Советские предложения о "реалистическом союзе", чтобы остановить Гитлера, были отвергнуты правительством Чемберлена из уважения к чувствам поляков и прибалтийских государств. Во время Советско-британо-французских переговоров, включая заседания миссии Стрэнга и военных миссий в Москве, это недоверие усиливалось тем, что эти представители не были облечены властью заключить окончательный, определенный, реалистический союз.

Росло подозрение, что Англия и Франция ведут дипломатическую игру, ставя Советы в такое положение, когда России придётся сражаться с Германией в одиночку.

(Примечание Мемуариста. Как уж там подозрения. Британия и Франция совершенно беспардонно саботировали Советские попытки договориться летом 1939-го о совместной борьбе против Гитлера.

На переговоры присылались делегации из отставных дипломатов и третьеразрядных чиновников, которые не могли принимать никаких решений. Их единственной задачей было затягивать дело в то время, как настоящие британские и французские дипломаты вели переговоры с фашистами.