Посол к Сталину полностью

Затем, к моему удивлению, он сказал, что, по его мнению, будет лучше, если этот вопрос пока не будет обсуждаться по обычным дипломатическим каналам. Он заявил, что вопрос возник в связи с деловой стороной деятельности Советского правительства в Соединённых Штатах с мистером Розовым, главой Амторга, и по его мнению, было бы лучше держать этот вопрос исключительно в такой атмосфере, пока он не достигнет стадии, на которой есть возможность заключить определённое соглашение.

Поэтому он заявил, что этот вопрос не будет рассматриваться послом Трояновским и он предпочел бы не обсуждать его ни с ним, ни с посольством в Вашингтоне. Он также сказал, что они хотели бы, чтобы я пока не обсуждал этот вопрос с наркомом иностранных дел Литвиновым.

На это я возразил, сославшись на то, что мне будет трудно общаться с ним, кроме как по нашим дипломатическим каналам или через их внешнеполитическое ведомство. Он сказал, что для целей настоящего момента он найдёт способ связаться со мной и я могу связаться с ним через мистера Розова в Нью-Йорке.

Я вновь высказал предположение, что, по моему мнению, как условности, так и мои личные обязательства требуют, чтобы этот вопрос рассматривался через наших штатных сотрудников и через мистера Литвинова. Он заявил, что это будет сделано в своё время, если дело будет развиваться, и он возьмёт на себя всю ответственность за ситуацию в отношении мистера Литвинова. Он возьмёт этот вопрос на себя и объяснит его самому мистеру Литвинову, если потребуется.

Чтобы у них не возникло мысли, что я вернулся за подробностями из-за какого-либо возможного живого интереса со стороны правительства Соединённых Штатов, исходя из предположения, что я сообщил об этом президенту и государственному секретарю, я заявил мистеру Молотову, что я не изложил детали предложения по долгу, но осветил его и обсуждение в целом в моей телеграмме департаменту.

Я просил государственного секретаря и лично президента разрешить мне вернуться в Соединённые Штаты, чтобы принести там присягу и получить инструкции, прежде чем отправиться в Брюссель. Я получил такое разрешение и, следовательно, направляюсь в Соединённые Штаты и сообщу обо всей ситуации моему правительству в надежде, что оно начнет переговоры, которые в конечном итоге могут быть успешно завершены.

Он заявил, что его правительство и он сам очень рады, что я возвращаюсь в Соединённые Штаты, и объясню не только предложение, но и смогу передать дух, которым руководствовалось его правительство.

Он также подчеркнул, что в настоящее время, по его мнению, чем меньше будет огласки и чем меньше людей будут знать об этой ситуации до тех пор, пока вопрос не будет согласован в принципе, тем лучше. С этим я охотно согласился.

(Примечание Мемуариста. Судя по всему, конспирация Молотова и Сталина работают до сих пор. Официально Советское правительство так и не взяло на себя царские долги ни Франции, ни Британии, ни США.

Только после девяностых, уже в наше время щедрый российский бюджет принялся раздавать непонятно кем набранные сто лет назад займы. На сегодня известно, что Россия уже полностью рассчиталась с Францией и Англией. А вот про долг США нигде ни слова.

Подозреваю, что какую-то часть этих, в целом небольших, долгов Сталин американцам по-тихому выплатил. Вряд ли напрямую, чтобы не ронять престиж страны. Но зашить эту сумму в оплату намного больших поставок по ленд-лизу вполне могли.

Ленд-лиз и второй фронт трудно назвать решающими факторами нашей Победы. С другой стороны, без этих поставок нам пришлось бы туго, особенно, в начальный период Войны.

Бросить капиталистам косточку было вполне в духе Сталина. На это указывает и то, что сегодня американцы не требуют расплатиться с ними, хотя Франция и Британия получили свою долю царских долгов. Что ж, это политика. Продолжаем.)

Брюссель, 17-е января 1939-го.

Достопочтенному государственному секретарю.