Потом были вопросы: "Может ли Россия выстоять?", "Есть ли в России свобода вероисповедания?", "Заключит ли Сталин сепаратный мир с Гитлером?"
Последний вопрос показал мне, насколько сильно люди нашей страны неверно оценивают русскую ситуацию. Настоящий вопрос, который сейчас жизненно важен, таков: "Заставим ли мы Сталина снова заключить мир с Гитлером?"
Мы, вернее европейские демократии, в августе 1939-го года насильно бросили Сталина в объятия Гитлера. Мы – то есть Англия и Америка – могли бы снова заключить Сталина в объятия Гитлера, если бы Сталин поверил, что мы готовы его подвести, использовать Советскую армию для таскания каштанов из огня и обмануть его, как это делали Чемберлен и Даладье до и после Мюнхена и вплоть до кануна Армагеддона.
Сталин-реалист. И он и русский народ знают, что это древняя четырёхсотлетняя борьба тевтонцев против славян, и они знают, какая судьба постигла их славянских братьев в Чехословакии, Югославии и Польше от рук гитлеровских нацистов. Как я сказал вчера вечером на митинге, я считаю, что "русский народ скорее умрёт как славянин, чем будет жить как раб под пятой Гитлера."
Ни Сталин, ни русский народ, пылающий сейчас жертвенным духом русского патриотизма и ведущий отчаянную войну в защиту своих домов и матушки России от фашистского нашествия, не потерпят никакого умиротворения в Кремле.
Только одно возможное соображение могло бы заставить Сталина или любого другого разумного человека в этих условиях заключить мир с Гитлером. Это была бы вера в то, что дальнейшее сопротивление безнадёжно, потому что Соединённые Штаты и Великобритания либо не могли, либо не поставляли товары, чтобы позволить им вести боевые действия, и что дальнейшее сопротивление было бессмысленным.
Инстинкт самосохранения в таких условиях мог бы подсказать отчаянный способ заключения мира в надежде дожить и сразиться когда-нибудь после. Если мы хотим исключить какую-либо возможность ещё одного русско-германского договора или сепаратного русско-германского мира, то, на мой взгляд, мы должны это сделать. Мы должны до последнего "стоять у наших пушек" и доставлять товар.
Мы должны перестать ожидать, что другие народы будут иметь мужество нашей убежденности. Мы должны убедить Советский Союз, что практикуем то, что проповедуем в отношении права наций на самоопределение. Это означает, что во время и после войны мы даём и будем предоставлять им право самим решать, какого рода правительство они хотят для себя.
Тем самым мы можем сохранить и заслужить их доверие. Таким образом, мы можем ясно выразить нашу веру в то, что американский и русский народы могут жить как друзья в мире, посвящённом миру.
Заключительное слово.
На предыдущих страницах я попытался изложить честно и фактически то, что видел в России. У меня почему-то такое чувство, что в дополнение к изложенному мною "Краткому изложению фактов" читатель хотел бы знать, каковы мои собственные общие "выводы". Вкратце, они таковы.
Россия Ленина и Троцкого – Россия большевистской Революции – больше не существует. Путём постепенной, суровой и часто жестокой эволюции это правительство превратилось в то, что теперь является системой государственного социализма, действующей на капиталистических принципах и неуклонно, неудержимо клонящейся вправо.
Чтобы эксперимент удался, пришлось пойти на уступки человеческой природе. Нынешнее правительство исповедует приверженность демократии. Я полагаю, что оно искренне привержено миру как по практическим, так и по идеологическим соображениям. Нынешнее правительство далее провозглашает и утверждает конституционную защиту гражданских и религиозных свобод.
Как мы знаем из нашего собственного опыта, в некоторых регионах конституционные меры защиты не всегда работают идеально в силу политических и личных целей. На мой взгляд, русский народ, Советское правительство и Советские лидеры движимы, в основном, альтруистическими идеями. Это их цель – способствовать братству людей и улучшить участь простых людей.
