Дневник, Вашингтон, 25-е апреля 1937-го.
Гарольд Вилки, ректор Университета Висконсина приходил, чтобы договориться по поводу принятия русских картин и икон, которые я привёз с собой для передачи Университету. Президент и миссис Рузвельт выразили интерес к их осмотру, поэтому договорились выставить их в Восточной комнате Белого дома.
После осмотра картин президентом и его гостем, моим старым другом Чарльзом Крэйном он настоял, чтобы я и Марджори остались на чай с ним в семейной гостиной на втором этаже. Президент особо отозвался о яркости и красоте снежных зарисовок.
Дневник, Вашингтон, 28-е апреля 1937-го.
Сегодня обедали с президентом прямо за его столом в Белом доме. Предоставил ему лучшую из возможных оценку экономического состояния Германии, войны и тому подобного. Есть признаки, сказал он, что германская экономическая, промышленная и финансовая мощь намного больше, чем пытаются нас уверить в некоторых частях света.
Германия сильнее, чем обычно принято думать. Он угнетён этой ситуацией. Ему она кажется неотвратимой. Всё же, пока есть шансы предотвратить её, мы должны сделать всё, что сможем. Это может оказаться катастрофическим для нас также, как для Европы и остального мира.
Он обсудил ситуацию на Балканах, Малую Антанту и их потенциальные возможности, как в средствах предотвращения войны, так в военном отношении в случае войны. Он считает, что было бы хорошей идеей в течение лета мне посетить эти различные страны, граничащие с Советским Союзом, и в возможной военной зоне. И доложить ситуацию ему. Додд собирается просить об отставке и он хотел бы, чтобы я планировал отправку в Берлин.
Аресты и преследования католиков в Германии.
Журнал, Вашингтон, 29-е апреля 1937-го.