— Это да, — согласился Астор, но рассуждать не стал на такую-то тему — опасно. Да и не обязательные дуэли сейчас волновали его больше всего, проблема была гораздо необычнее и острее. Поэтому он немного рассеянно сказал слова прощания: — Ладно, до встречи, — и, развернувшись, направился во дворец в кабинет друга, с которым срочно хотел поговорить.
— Кронс! Ты же был послан на разведку! — с порога услышал он, как только постучался и приоткрыл дверь. Ксантар и не думал замолкнуть при его появлении. — Что ты устроил в посольстве?
— Я или он? — Астор указал пальцем на зеленого, под цвет листвы, представителя кошачьих. Тот успел добраться до дворца раньше.
— Оба! — рявкнул начальник тайной канцелярии. — Наблюдатели ничего не поняли.
— Я и сам, надо признаться…
— Но я надеюсь, что ты, в отличие от Кронса, хоть какие-то подробности в состоянии рассказать. Ты пришел к послу, выпил… Зачем, кстати? Потом Никоэль заглянул под кровать, ты сгреб в охапку обоих мурчиан, отшвырнул посла так, что не всякий белавский неженка после такого встал бы, бегом вылетел в коридор, едва не снес дверь и позвал меня жутким голосом. Чего я не знаю?
— Посол сильно пострадал?
— Сложно оценить его состояние по внешнему виду. Ты не отвлекайся, давай о главном.
— Я и так о нем! Если я покалечил посла…
— …Ты просто извинишься утром. Рассказывай! Потому что если я тебя от нетерпения стукну, то даже через год не извинюсь.
— Мы с Никоэлем общались и пили довольно неплохое вино, когда внезапно мурчианы словно сошли с ума — начали мяукать, выдавая свое местоположение, — четко доложил министр, выделив главное. — Скрывать их было бесполезно, поэтому я подтянул обеих к себе. Это стало моей ошибкой. От быстрой смены образов — какой-то поляны, чердака и стаи разлетающихся голубей — у меня помутилось сознание. Мне еще никогда не приходилось принимать столь интенсивный поток бесполезной информации, причем из двух источников сразу. Это просто кошмарно!
— Посол в образах фигурировал?
— Нет, людей вообще не было. Однако Рыж был в эйфории от каких-то приятных эмоций.
— Тысяча драконов! Валериану этот посол в комнате разлил, что ли?
— Специально?
— А кто его знает! Чем-то он действительно брызгал.
— Так, может, выдвинуть обвинения и попросить объясниться?
— Ага, и выяснить, что это были безобидные, на взгляд белавца, духи? Да даже если он действительно валериану распылил, что ты ему предъявишь?
— Никоэль не выглядит любителем парфюмерии.
— И что с этого? Мы не можем настоятельно рекомендовать послу ничем не обрабатывать собственную комнату, потому что нам следить за ним неудобно! Эх, видимо, про возможности мурчиан белавцы все-таки прознали и приняли меры. Ты-то себя нормально чувствуешь?
— Как обычно, — пожал плечами Астор. — Вино мне ничем не навредило. Если бы было иначе, я бы понял по поведению магических потоков в организме.
— Значит, завтра лучше даже не заговаривай о мурчианах, а то в итоге виноватыми все равно окажемся мы.
— Не учи меня дипломатии, сам знаю. Доступ в помещения посольства по идее должен быть только по приглашению, за защиту от незваных гостей мы отвечаем. А мурчиан Никоэль в дверь точно не запускал.
— Плохо, что дальнейшее наблюдение придется вести по старинке — издалека, с помощью агентов, от взгляда которых можно отгородиться простыми шторами, — вздохнул о своем Ксантар. Он наклонился, погладил Кронса, чтобы показать, что уже не сердится, и отошел к окну. Там мужчина пытливо посмотрел наружу, на виднеющийся угол здания посольства. Комната посла, к сожалению, выходила окнами совершенно в другую сторону.
— Ты справишься. Лучше подскажи, как узнать о самочувствии Никоэля, не насторожив его. Сходить извиниться? — предположил министр.
— Думаешь, от твоих извинений послу лучше станет?
— Это вряд ли. Зато мне станет спокойнее. Вдруг перелом?
— Астор, ты не врач, успокойся. Посол не истечет кровью — это главное, хуже уже не будет, — уверенно сказал Ксантар.
