— Порекомендуй меня завтра послу в качестве учителя магии, — неожиданно попросил начальник тайной канцелярии.
— Я же тебя представлял, как начальника тюрьмы!
— Придумай что-нибудь. Мне важно быть поближе к послу, а не прятаться в подворотнях, таиться за углами и сливаться с толпой. Ты же хочешь, чтобы Никоэль выжил?
— Ладно. Расскажу о системе нашего образования и намекну, что в качестве преподавателя магии тебе нет равных.
— А если он спросит, почему у меня нет других учеников? С твоими-то он знаком!
— Как нет учеников? Да у тебя их целых семь!
— Ага, только в проекте на далекое будущее. Лет в шестьдесят-семьдесят мне их дадут, как и положено на такой должности.
— Так ты не откровенничай, — предложил министр иностранных дел. — Или хочешь меня убедить, что не умеешь увиливать от ответов?
— Лишь бы ты не проговорился. Ты, кажется, очень хорошо ладишь с этим послом? — вопросительно посмотрел на друга Ксантар.
— Не жалуюсь. Честно говоря, если при парочке других послов мне даже хотелось помочь Провидению устранить некоторые неприятные личности, то с Никоэлем я готов работать дальше, — признался Астор.
— Значит, буду учить его и магии и фехтованию, — вынес вердикт начальник тайной канцелярии и расслабленно откинулся на спинку стула. Решение принято, поэтому до его исполнения можно и отдохнуть.
— А вдруг парень не захочет учиться? — испортил Ксантару настроение министр.
Правда, ненадолго. В ответ хозяин кабинета заявил с усмешкой:
— В таком случае будет вынужден сходиться со мной в поединках мастерства, пока не захочет! До подписания договора и распоряжения чери Транта он от меня все равно не отделается. Я для него буду и нянькой, и учителем, и телохранителем…
— И истязателем, — подхватил Астор.
— Нет, эту роль я буду делить с тобой. Или ты передумал уже загонять его на полосе препятствий?
— Эх, недипломатично это… Но я даже готов предложить себя в компанию для участия в забеге! — провозгласил министр с предвкушением.
Объект обсуждения двух высокопоставленных тариманских чиновников тем временем спокойно сидел у себя в апартаментах и ни о чем не подозревал. Никоэль был вынужден рано уединиться, так как цвет глаз начал стремительно тускнеть, зелье прекратило функционировать. Он несколько раз произвел подсчет времени и остался недоволен. По его выкладкам выходило, что эликсир должен был действовать еще целых полчаса. Не могло так повлиять нервное потрясение во время покушения, не могло. Выбросы адреналина у него случались и раньше, но они никогда не влияли на продолжительность сохранения цвета радужки. Хорошо, что он вовремя заметил свое отражение в стекле и сумел незамедлительно уйти. Может, магия повлияла или соприкосновение с божественной сущностью?
Так и не придя к определенному выводу, Никоэль потратил первую половину вечера на то, чтобы многократно и внимательно изучить оставшуюся белую нить в фиолетовую, постепенно тускнеющую крапинку и попытаться рассмотреть и почувствовать хоть крупицу магии в своей ауре. Даже верхний свет не стал включать, чтобы лучше было видно светящиеся элементы, лишь зажег ночник. В итоге вполне резонно пришел к выводу, что изрядно поредевшие белые точки на периферии зрения — это и есть проявления проснувшегося дара. Только почему он проснулся так поздно и от удара головой о стену? Что ему теперь со всем этим делать? Ник попытался сосредоточиться и сформировать из мельтешащих белых частиц хотя бы нить, однако не преуспел, зато чуть не заработал косоглазие. Крупинки так и норовили сбежать обратно на периферию, словно под пристальным взором хозяина им было неуютно.
Н-да… Дрессировке не поддаются. И как отец справляется? Наставника бы ему, чтобы хоть основы объяснил! Интересно, это будет большой наглостью с его стороны, если он поймает Астора и настоятельно попросит ответить на пару вопросов? Или пойти с Роэном побеседовать, что ли? Все-таки, если ему приснится кошмар и он случайно жахнет каким-нибудь заклинанием, от обрушения здания в первую очередь пострадают мартнаильцы. Вот пусть бы и крутились, объясняли.
Еще немного покорпев над освоением окружающей тело разреженной магической силы, но не добившись результата, парень бросил это дело и решил сходить навестить Лариона. После краткой беседы о сегодняшнем происшествии секретаря уже давно отпустили в комнату и даже обеспечили огромным блюдом с тарталетками и фруктами, чтобы тот отдыхал и не вставал на ужин. Наверняка что-то из еды еще осталось. Ник сглотнул и честно мысленно признался себе: он идет навещать не Лариона, которого не очень жаждет видеть, а остатки его ужина. Сам-то он так и остался голодным. В который уж раз…
