– Сию минуту, – сказал я, сияя в ответ.
– Полагаю, вы найдете нашу милую хозяйку в гостиной.
– Спасибо, – сказал я и, посияв еще немного на всякий случай, пошел к дому.
Тетя Далия, которая действительно оказалась в гостиной, очень мне обрадовалась, чем доставила мне большое удовольствие. Она тоже сияла. Наверное, день такой выдался, когда все сияют.
– A-а, это ты, – сказала она, – привет, урод. Слава Богу, явился.
Такой прием меня вполне устраивал – вот если бы и остальные члены нашего семейного клана так меня встречали, особенно тетя Агата.
– Я всегда получаю необыкновенное удовольствие от вашего гостеприимства, тетя Далия, – сказал я с искренней теплотой. – Уверен, что прекрасно проведу время в вашем доме. Вижу, у вас гостит мистер Анструтер. Кто-нибудь еще?
– Ты знаком с лордом Снеттишемом?
– Встречал на скачках.
– Он здесь вместе с леди Снеттишем.
– И Бонзо, конечно?
– Да. И Томас.
– Дядя Томас?
– Нет, он в Шотландии. Твой кузен Томас.
– Вы говорите об этом изверге Тосе, сыне тети Агаты?
– Конечно! Сколько, по-твоему, у тебя кузенов Томасов, олух царя небесного? Агата уехала в Гамбург и подкинула ребенка мне.
Я встревожился:
– Но как же так, тетя Далия! Вы понимаете, что вы наделали? Вы хоть отдаленно представляете, какие бедствия навлекли на свой дом? В обществе Тоса может дрогнуть даже самый бесстрашный мужчина. Это же сущий дьявол в человеческом облике. Он способен на любую пакость.
– Я и сама всегда так считала, – сказала тетя Далия. – Но сейчас, черт его возьми, он ведет себя как герой святочного рассказа. Видишь ли, бедный мистер Анструтер в последнее время сильно сдал, и когда ему стало известно, что в доме гостят два мальчугана, он немедленно принял меры. Предложил награду в пять фунтов тому, кто будет лучше себя вести. И как ты думаешь, что из этого последовало? У Томаса за плечами выросли большие белые крылья. – На лицо тетушки легла тень, будто что-то ее огорчило. – Маленький расчетливый негодник, – сказала она. – В жизни своей не видела такого тошнотворно благонравного ребенка. Одного этого достаточно, чтобы разочароваться в людях.
Я не совсем ее понимал:
– Но разве такие перемены в нем не во благо?
– Нет.
– Почему, не понимаю? Ведь благонравный Тос лучше, чем Тос, который носится по всему дому и чинит безобразия. По-моему, это очевидно.
– Совсем не очевидно. Понимаешь, Берти, эта награда за хорошее поведение все запутала. Создалась сложная ситуация. Вмешалась Джейн Снеттишем, ее охватил спортивный азарт, и она настояла на том, чтобы заключить пари.
Наконец-то я врубился. Теперь мне стало ясно, к чему клонит тетушка Далия.
– А! – воскликнул я. – Понял! Догадался. Уразумел. Она поставила на Тоса, правда?
– Да. И естественно, зная Тоса, я решила, что мое дело в шляпе.
– Конечно.
– Мне и в голову не пришло, что я могу проиграть. Видит Бог, я не питаю иллюзий по поводу моего дорогого Бонзо. Он с колыбели был отчаянный проказник. Но когда я поставила на него в соревновании с Тосом, я считала, что выигрыш у меня в кармане.
– Естественно.
– Бонзо просто шалун, заурядный озорник, а Томас – отпетый хулиган.
– Само собой. Не понимаю, тетя Далия, какие у вас основания тревожиться. Тос долго не выдержит. Обязательно сорвется.
– Да. Но несчастье может произойти раньше.
– Несчастье?
– Да. Берти, здесь затевается нечестная игра, – серьезным тоном сказала тетя Далия. – Когда я заключала пари, у меня и в мыслях не было, что Снеттишемы могут строить такие козни. А вчера мне стало известно, что Джек Снеттишем подбивает Бонзо влезть на крышу и выть в каминную трубу мистера Анструтера.
– Не может быть!
– Еще как может. Бедный больной старик до смерти бы перепугался. А придя в себя, первым делом исключил бы Бонзо из состязания и объявил Томаса победителем.
– Но Бонзо ведь не стал выть в трубу?
– Не стал, – сказала тетя Далия голосом, в котором звучала материнская гордость. – Он наотрез отказался. К счастью, мальчик сейчас влюблен, и это чувство так его изменило, что он с презрением отверг соблазн.
– Влюблен? В кого?
– В Лилиан Гиш. Неделю назад у нас в деревне, в кинотеатре «Сверкающая мечта», крутили старый фильм с ее участием, и Бонзо впервые ее увидел. После сеанса он вышел бледный, на нем лица не было, и с тех пор ведет себя все лучше и лучше. Так что опасность миновала.
– Слава Богу.
– Да. Но теперь моя очередь. Ты думаешь, я спокойно все это проглочу? Если со мной поступают честно, я отплачу сторицей; но если они пускаются на обман, я принимаю вызов. Раз уж пошла такая грубая игра, я тоже внесу в нее свою лепту. Слишком велика моя ставка в этой игре. И я не собираюсь руководствоваться уроками нравственности, преподнесенными мне в нежном возрасте.
– Вы поставили крупную сумму?
– Если бы просто деньги! Я поставила Анатоля против судомойки Снеттишемов.
– Боже правый! Что скажет дядюшка Томас, когда узнает, что Анатоля больше нет?
– И не говори!
– Не слишком ли большое преимущество оказывается на стороне миссис Снеттишем? Ведь известно, что Анатоль несравненный, прославленный повар.
