– Не надо, – произнесла Эвия, прикусывая губы. Этот разговор, словно нож, несколько раз сковыривает свежую, не успевшую зажить, рану.
– Может, тогда поговорим с вами о вашем детстве? – спросил Томас, пристально смотря на пациентку. – Если не хотите, давайте, я начну с себя и по мере моего рассказа, я буду задавать вам вопросы о вашей жизни.
Мужчина, будто это какая-то сказка, стал рассказывать о своём детстве. Он много жестикулировал, ходил из стороны в сторону, бросая интригующие взгляды на молодую, сидящую перед ним, пациентку. Она молчала, так и не отвечая на его вопросы. Слушать о детстве какого-то доктора оказалось нуднее, чем сидеть на лекции по философии, поэтому девушка часто погружалась в себя, но громкий хлопок в ладоши возвращал её в реальность, заставляя слушать обыденную жизнь доктора Финка. Вся консультация уходила на его рассказы и жалобы. В конце каждой встречи, он выписывал Эвии какие-то таблетки и выпроваживал из кабинета, принимая другого пациента. Один раз она случайно подслушала его разговор с главврачом психиатрической больницы.
– Ты говорил, что таких пациентов, как мисс Кингстон у тебя было много и с ней будет легко, – начала главврач больницы, – Почему мне докладывают о том, что её состояние становится ещё хуже? Какую ночь она уже не спит? Ты видел сколько она ест? Томас, у меня появляются сомнения насчёт тебя, как доктора. Если прогресса в её состоянии не будет, я лишу тебя премии или отправлю на переквалификацию.
– Вы же понимаете, она такое пережила, довольно сложно заново адаптироваться к жизни, – начал оправдываться доктор, нервно сжимая руки в карманах.
– Знаю и мы должны помогать пациентам, но почему-то у доктора Хартманн пациенты с похожим состоянием, грубо говоря, идут на поправку. Доктор Финк, я надеюсь, что в ближайшее время состояние вашей пациентки придёт в норму, если нет, вы сами знаете, что будет. Я вас предупредила!
Долгое время Томас вёл консультации у Эвии, зачастую эти встречи составляли рассказы о его семье, детстве, школьных и студенческих годах. Эвия часто уходила в себя и совсем не слушала доктора, который изо дня в день злился на неё. Секунды сменялись минутами, минуты – часами, часы переходили в дни, дни в недели и так далее: ночные кошмары, завтрак, таблетки, приём у врача, обед, таблетки, прогулка в парке или тихий час в палате, ужин, приём таблеток и вновь кошмары, что с каждым днём ломали девушку изнутри. Кровь, безумный взгляд, нож в руке. Она снова главный персонаж своего сна, убивающий свою мать и бабушку. Эвия подрывается с кровати и осматривает холодную комнату, тихий свист из небольшой щели разлетается по палате, соседка по палате тихо спит. Перед глазами мелькают тени, превращающиеся в разнообразные фигуры. Дыхание сбито, сердце отбивает чёткий ритм. Она ложится обратно в кровать и накрывает себя лёгким одеялом. Неутешные слёзы стекают по вискам. Губы, плечи и руки слегка подёргиваются, короткие ногти касаются чистой кожи рук. Она несильно проводит ими по предплечью. Больно. Ногти впиваются в кожу сильнее. Больно. Девушка ещё сильнее проводит ногтями по коже, оставляя на ней красные полосы. Эвия поворачивается на бок, пальцы впиваются в волосы, сжимают и оттягивают их. Больно.
Это случилось один раз.
– Рассказывай, – произнёс мужчина, взглянув на девушку, сидевшую перед ним в кресле. – Рассказывай мне в подробностях, что произошло в тот день.
Она молчала. На лице доктора от злости играли желваки. Мистер Финк часто яростно жестикулировал, отчего его пациентка каждый раз вздрагивала, боясь, что он может поднять на неё руку.
– Я гуляла, – голос дрожал, но мужчина прервал её и сорвался на крик.
– Меня это не волнует! Ближе к делу, – хлопок по офисному столу заставил пациентку вздрогнуть и сглотнуть вязкую слюну. Дыхание участилось. Руки задрожали, вновь проводя ногтями по предплечью левой руки. Глубоко вздохнув, она оглянулась назад. Дверь была не заперта.
– Нет, – ответила Эвия, сжимая кулаки. – Я не хочу снова это проходить. Не заставляйте меня возвращаться в тот день. Не заставляйте меня вновь переживать это. Я устала! Всё, что было тогда, я уже всем рассказала, хватит меня спрашивать обо всём этом!
– Я ничего не хочу и не буду рассказывать! – громко добавила она и продолжила, но уже более тихо, – Отвалите от меня со своими расспросами про тот день…
Томас вскочил со стула и грубо взял девушку за подбородок, его взгляд был полон агрессии. Казалось, перед ней уже не тот доктор Финк, которого она знала. Сейчас напротив неё неуравновешенный человек с таким же безумным взглядом, как у тех людей в её снах. Его рука спустилась ниже на шею и сжала её. Полный ярости взгляд прошёлся по лицу пациентки, пытаясь найти на нём хоть какие-то эмоции. Воздуха стало не хватать.
– Сколько же от тебя проблем, – проронил доктор и сильнее сжал её шею, – из-за тебя меня могут лишить премии! Не хочешь вспоминать, что ж тогда я напомню тебе.
