Ни милиция, ни «скорая помощь» не могли не известить родных пострадавшего. Таковы правила.
Узнав, что Илья в больнице и ему делают операцию, Тоня сразу же позвонила своим родителям. Брат, несмотря на столь поздний, а вернее столь ранний час, вызвался отвести её в больницу. Открыв дверь машины, Тоня увидела своих родителей.
– Спасибо, конечно, за поддержку, но вам не надо было ехать. У мамы самой со здоровьем неважно. Мы бы вам потом позвонили из больницы и всё сказали.
– Что ты, дочка! Как так можно: Илья ведь нам не чужой! Ты лучше расскажи: что произошло?
Машина тронулась с места и, набирая скорость, поехала в сторону больницы. Брат включил фары, но сразу же выключил:
– Не люблю ездить в предутренние часы. В это время суток хоть фары включёны, хоть выключены, – всё равно дорога плохо просматривается. Так, не молчи, рассказывай уже: что случилось?
– Что случилось?! Я и сама толком не знаю, что случилось!
Среди ночи позвонил какой-то друг. Илья поехал ему помочь.
А потом позвонили из милиции. Илья в больнице. Делают операцию. Мотоцикл на платной стоянке. Вот и всё, пожалуй, что мне известно. Авария, наверное… Я столько раз предупреждала, что эти его катания на мотоцикле добром не кончатся. Вот, так и вышло!В приёмном покое сонная дежурная медсестра сообщила им, что мотоциклист, поступивший ночью, находится в операционном отделении на операции. Так как случай серьёзный, делает операцию заведующий хирургическим отделением, за которым среди ночи срочно послали машину. И объяснила, как пройти в хирургию.
Тоня со своей семьёй подошла к двери и в этот момент, разбуженная звуками их шагов, с обитой дерматином кушетки поднялась Ирина.
Их не надо было знакомить. Девушки никогда прежде не встречались, но, конечно же, прекрасно были наслышаны друг о друге. Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза. Тоня не могла понять, что здесь нужно Ирине. Но, увидев испачканные и порванные джинсы, поняла всё:
– Так ты и есть тот самый ДРУГ?!
Её губы задрожали, она сжала их, не желая, чтобы Ирина видела её в минуту слабости, но слёзы, предательницы-слёзы покатились по её щекам, и тогда, круто повернувшись, Тоня быстро пошла к выходу, еле сдерживая рыдания.
– Тонечка, куда же ты?! – недоумевая спросил отец.
– А разве вы ничего не поняли?! Нам здесь больше нечего делать! – ответила Тоня, обернувшись в дверях.
– Как так нечего?! А Илья? – поддержал отца брат.
– За Илью вы можете не переживать: за ним, оказывается, есть кому приглядеть. У него есть прекрасная сиделка!
– Но всё же, раз мы уже здесь, будет некрасиво с нашей стороны не справиться о состоянии Илюши, – в голосе отца звучала растерянность.
Но мать, всё понявшая своим мудрым материнским сердцем, тихо сказала:
– Тонечка права. Идёмте отсюда.Утром, когда начался рабочий день, Тоня пошла на приём к гинекологу и добилась направления на аборт. Выйдя из больницы после аборта, она собрала свои вещи и вернулась в родительский дом.