В это время пришел охранник и, объявив о начале консульского приема, вызвал первого по очереди. Вскоре он снова подошел к калитке и сказал, что поскольку очень много иногородних, а им после приема еще надо добираться в свои города, консул будет проводить прием так: один городской – один иногородний, и, громко выкрикнув фамилию иногороднего, увел его с собой. Потом был снова городской и снова иногородний, городской – иногородний, и после городского вновь иногородний. Теперь была очередь пятого городского – моя очередь.
Я протиснулся прямо к калитке. Время как будто остановилось. Наконец пришел охранник и назвал фамилию… иногороднего. Потом вновь был вызван иногородний, и снова – иногородний.
Я решил: что бы ни было, я скандалить не буду. Я – пятый. Раньше меня из городских все равно никто не пройдет. Пусть очередь разбирается. Но толпа молчала.
Все началось, когда снова был вызван иногородний.
– А позвольте спросить, – обратился к охраннику Очкарик. – А почему вы нарушаете очередность?
– Я?! Я ничего не нарушаю! – удивленно ответил охранник.
– Как так не нарушаете?! А почему вы перестали вызывать городских? – подключилась женщина с золотыми сережками.
– Ах, вот вы о чем! А разве я вам не сказал? В связи с тем, что иногородних сегодня особенно много, городских больше принимать не будут! – громко, чтобы слышали все, объявил охранник.
С минуту все растерянно молчали, осмысливая происшедшее. Но потом толпа в одно мгновение превратилась в растревоженный гудящий улей. Люди были возмущены до предела. Атмосфера была настолько накалена, что достаточно было одной искры… И тут меня словно кто-то дернул за язык: «А ведь я вас предупреждал!»
Ох, лучше бы я этого не говорил! Толпа, всего несколько часов назад клеймившая недоверием мои «россказни», теперь, в поисках «козла отпущения», уже была готова поверить в то, над чем недавно смеялась. На меня посыпался град таких словесных выражений, которые воспроизвести сейчас я не считаю возможным. В воздухе запахло рукоприкладством.
Я пытался что-то объяснить этим людям, ссылался на «Закон Зебры», но меня никто не хотел слушать. Когда находишься в самой середине «черной полосы», сопротивляться бесполезно. В этот момент моя интуиция, интуиция стопроцентного еврея и правнука Баймаклийского рэбэ, подсказала мне, что налицо все признаки приближающегося еврейского погрома: сейчас эти евреи будут меня бить.
Да, с «Законом Зебры» не поспоришь. Хотя, а что я мог предпринять, прижатый огромной толпой к калитке? Мною овладела апатия. Я перестал спорить, огрызаться. Будь что будет. Это меня и спасло. Охранник, стоявший за моей спиной по ту сторону калитки, все видел и слышал. Он подумал, что я теряю сознание и, открыв на секунду калитку, впустил на территорию консульства. Меня усадили на стул в коридоре, дали воды. Сердобольные девушки из секретариата, бросая работу, по очереди появлялись в коридоре посмотреть на «жертву разъяренной толпы».
Чем это закончилось? Черная полоса плавно перешла в белую: консулу надоела эта беготня из кабинетов в коридор, нарушавшая четко отлаженный рабочий ритм. Он распорядился проверить мои документы, заполнить необходимые бланки и выдать мне, пятому в списке очередников, гостевую визу, чтобы я наконец дал консульству возможность нормально работать.
Так, вопреки всем реальным возможностям, благодаря лишь «Закону Зебры», я избежал грубого физического воздействия на свой организм и смог на три месяца раньше сказать:
«Шалом, эрэц Исраэль!»
3. Виза
Вот это и произошло. Передо мной с сыном во весь свой огромный рост встал мучительный риторический вопрос, на который у евреев во все времена был только один ответ: «Ехать – надо!»
Ну, надо – так надо! Историческая Родина ждёт! А с чего начинается Родина? С получения визы ПМЖ (Постоянное Место Жительства).
После получения гостевой визы при мысли о консульстве в моей душе всякий раз возникало предчувствие опасности. Но на этот раз всё было иначе. И не удивительно: ведь получающие визу ПМЖ – без пяти минут Израильтяне, и отношение к ним в консульстве особое. Их даже принимают отдельно от остальной публики.
Собрав необходимые документы, я уверенно переступил порог консульства: прошедшему проверку при получении гостевой визы бояться уже нечего.
В приёмной было семь человек. Глянув вскользь на семейную пару робко прижавшихся друг к другу пенсионеров, я остановил свой взгляд на двух сестричках-близнецах, опекаемых двумя молодыми парнями в кожаных куртках. У всех четверых на цепочках красовались золотые крестики граммов по сорок каждый. Эта компания вела себя так разнузданно, что секретарша консула дважды делала им замечание.
«Ну-ну, – подумал я, – вы, милые мои, вероятно ничего не слышали о «Законе Зебры»? Так украситься перед собеседованием с консулом – верный признак того, что вы находитесь посреди чернильно-чёрной полосы! Можете забыть о своих визах».
Последнего посетителя я узнал сразу – Очкарик!
Сверкнув в мою сторону линзами, он демонстративно отвернулся, пробурчав себе под нос: «Только тебя с твоим «Законом Зебры» мне тут не хватало!»