– Ой. – Надежда испуганно поднесла ладонь ко рту. – Я даже не подумала. Я просто так обрадовалась…
– Ну, я все еще, слава Диосу, жива, – философски заметила Софья.
Громкоговоритель на столбе вдруг хрипло прокашлялся и гулко произнес: «Отправление поезда Москва-Берлин через две минуты! Просьба уезжающим занять свои места, а провожающим – покинуть вагоны!»
Зубатов издалека многозначительно качнул головой.
– Так. – Соня открыла портфель и достала оттуда блокнот и карандаш, начала быстро строчить, пристроив сумку на колено. – Это мой домашний адрес. Пообещай мне, что будешь писать каждую неделю. Честно и подробно. Где ты и что с тобой происходит. И если почувствуешь, что что-то идет не так, – ты мне сообщишь. Обещаешь?
– Обещаю.
– Я тоже буду тебе писать, куда скажешь. Каждую неделю. И помни, пожалуйста: если нужна будет помощь – ты всегда можешь ко мне обратиться. Хорошо?
– Хорошо. – Глаза у Надежды снова заблестели, она забрала листок с адресом и спрятала в карман. – Можно тебя обнять на прощание?
– Нужно.
– Вы все-таки пришли. – Зубатов прикрыл глаза и хитро улыбнулся.
– Не обольщайтесь. Не ради вас. Хотел убедиться, что вы не увозите барышню насильно, – парировал Митя.
– Как видите, – ответил Лазарь Платонович, внимательно глядя на оживленно болтающих невдалеке Софью и Надежду. – Не знал, что они знакомы.
– Признаться, я тоже. Все-таки Москва – на редкость маленький город.
– И я тем более рад наконец его покинуть.
– И снова не обольщайтесь. Вы теперь под присмотром. Если вы хоть пальцем…
– Знаете, Дмитрий Александрович, – невежливо перебил Зубатов, – меня с первого дня знакомства не отпускает мысль, что вы априори отнеслись ко мне как-то… предвзято. Разве я чем-то это заслужил?
– Вы пытались меня подкупить. Не помните?
– Я предложил честную сделку, не более того! А вы сразу записали меня куда-то…
– В жулики? Проходимцы? Авантюристы?
– Вот-вот! Как-то обидно, знаете ли.
– А разве это не так?
– Разумеется, так, но…
– Лазарь Платонович, я вашу натуру вижу насквозь. Там, в Африке, делайте, что хотите. Воскрешайте мертвых, заключайте сомнительные сделки… Но если вы обидите эту барышню и я об этом узнаю… А я, поверьте, узнаю. – Митя выразительно посмотрел на Соню с Надей. – Я вас из-под земли достану. И закопаю обратно.
– Позовете на помощь… госпожу? – сощурился Зубатов.
– Позову. Если понадобится.
– Кстати, об этом… – Зубатов изобразил на лице безразличие, засунул руки в карманы, покачался, перекатываясь с пяток на носки. – Колечко бабушкино… Я так понял: вы решили оставить его себе?
– Нет. Я его отдал, – улыбнулся Митя.
Наконец-то представился повод тоже насолить этому… прохвосту.
– Кому? – поднял бровь Лазарь Платонович. – Только не говорите, что кузине Аде – это разобьет мне сердце. Нет? Неужели Хаудам? О боже… Отцу Илариону? Нет, уж лучше Хаудам. Магистерию? Хуже и быть не могло! Кому, черт возьми?
– Я его вернул. Первому истинному владельцу и создателю артефакта.
Сыщик изо всех сил старался не улыбаться, хотя очень хотелось.
Зубатов замер. Скривил брови. Склонился к Митиному лицу:
– Шутите, да? Святые ребра, да вы не шутите…
– Нисколько.
– Как? Как, черт возьми? Погодите… Так он и вправду жив? Где? Когда? Каким образом?
– Столько вопросов, – усмехнулся Митя. – И что вас так удивляет? Вы же сами утверждали, что Орхус не может умереть. Он и не умер. Артефакт снова у него.
– Как вы его нашли?
– Скажем, так… Я снова провалился в кроличью нору.
– Копать мне до ядра земли… – Зубатов снова вгляделся в Митино лицо. – Не врете. Как он… там? Где он вообще?
– Сложно сказать, – пожал плечами Самарин. – Я вряд ли смогу найти это место на карте. Могу лишь сообщить, что он… доволен жизнью. И смертью. Мне кажется, он нашел баланс.
– Охренеть… – Зубатов снова засунул руки в карманы и вдруг сдвинул брови к переносице, мучительно раздумывая. – Слушайте, Самарин… Бросайте вы вашу полицию, а? Ну что вы там забыли? Поплывем в Африку, в Австралию, в Америку. Берите барышню с собой, если хотите. Повидаем мир, покопаемся в его прошлом. Да с вашими возможностями и знакомствами…
– Нет уж, я пас, – перебил поток его мечтаний Митя. – Мне и здесь неплохо.
Громкоговоритель на столбе вдруг хрипло прокашлялся и гулко произнес: «Отправление поезда Москва-Берлин через две минуты! Просьба уезжающим занять свои места, а провожающим – покинуть вагоны!»
– Нам пора. – Зубатов выразительно посмотрел на Надежду и кивнул головой в сторону вагона. – Но вы подумайте…
– Я уже, – ответил Митя. – Доброго пути.
– А знаете… – Зубатов сделал пару шагов и обернулся. – Я был бы не против такого родича, как вы. Счастливо оставаться.
Поезд неторопливо отъезжал от перрона. Соня подошла, встала рядом и прижалась щекой к рукаву пиджака. Митя обнял ее за талию, поцеловал в висок и вдохнул такой знакомый и волнующий запах мяты и цитруса. Никогда бы ее не отпускал.
– А я тоже скоро уеду, – сказала Соня тихо.
– Вот как… – замер Самарин. – Надолго?
– Не знаю. Может быть, на все лето. Столько событий, да? У тебя много чего произошло за последние дни. Расскажешь?
