Посредник полностью

– Слишком долго! – Спортсмен Ильинский снова встал и двинулся вниз, к кафедре. – Архаров, заходи слева, я справа. Пургин, ты меня своей пукалкой не напугаешь.

Архаров неспешно начал спускаться, обходя ряды по большой дуге.

Студенты заволновались.

– Я стрелять буду! – Револьвер в руке Захара ходил ходуном. – Не подходи!

– Ну, попробуй! – Ильинский развел руки, и пуговицы на рубашке жалобно затрещали. – Кишка тонка.

– Даю выстрел в воздух! – предупредил Пургин. – Бах!

– Ой, мамочки, не надо! – взвизгнула Лиза и попыталась упасть в обморок, но поняла, что при такой суматохе никто не обратит на это внимания.

А Соня впала в какое-то оцепенение.

Ильинский продолжал наступать, и Захар перевел дуло револьвера на него.

– Я говорю, не подходи!

– Не попадешь. Руки коротки.

– Еще шаг, и я стреляю! – Пургин прищурился и для верности подхватил револьвер второй рукой.

Тихоня Фролкин, невзрачный и неказистый паренек, редко подававший голос, вдруг бросился между ними, загородив тощим телом часть гребца Ильинского.

– Хочешь стрелять? Так стреляй в меня! – Голос у Фролкина был тонкий, отчаянный, срывающийся.

– В тебя-то зачем? – растерялся Захар.

– А мне все равно не жить! В любом случае нет шанса…

Фролкин мелко дрожал и всхлипывал, но не отступал с места.

– Эй, ты чего… – Ильинский притих и опустил ему на плечо гигантскую ладонь, отчего Фролкин присел на пару сантиметров. – Не надо так. Это же игра.

Пургин растерянно опустил пистолет. Фролкин тихо заплакал.

Прозвеневший звонок был совершенно неожиданным.

– Благодарю вас, господа студенты. – Озеров мгновенно преобразился, стал собранным и серьезным. – Поразмышляйте дома об Эросе и Танатосе. До следующей встречи.

Такой напряженной тишины после занятия Соня еще никогда не слышала. Студенты бесшумно и быстро собирались, стремясь как можно быстрее покинуть аудиторию. Лиза, как всегда, долго копалась, выкладывая из сумочки одни вещи и пытаясь засунуть туда другие. «Сейчас, сейчас», – бормотала она, бросая на стол многочисленные тюбики, баночки, коробочки и бог знает что еще. Как в этом крохотном ридикюле помещается столько барахла?

Соня по-прежнему находилась в некотором ступоре. Последние минуты игры подняли в ее душе прошлогодние неприятные воспоминания о том, как она чуть не стала двенадцатой и последней жертвой безумного душегуба Визионера. Смертельная опасность. Да что они об этом знают?

А Соня, увы, знает. И даже слишком хорошо. Почти забытые переживания вновь показались острыми и неприятно царапались внутри. Удивление. Злость. Разочарование. Ярость. Гнев. Надежда. Отчаяние. Страх. И желание, чтобы кошмар поскорее закончился. Чтобы пришел кто-то и разделался с этим ужасом.

Ей тогда повезло: Митя успел вовремя. А если бы не успел? Нет, даже думать об этом не хочется. А они играют. Вот старушка Зубатова тоже считалась бессмертной. И вдруг ее убили. Разве можно шутить над такими вещами? А еще преподаватель называется.

– Барышни, вам понравилось занятие? – Озеров собрал свои вещи и остановился возле них.

– Очень! – воскликнула Лиза и поправила кудряшки. – Это было так увлекательно, Могислав Юрьевич. Вы прирожденный ритор и педагог. Я так рада, что теперь вы вместо Труфанова. Он скучный, а вы совсем другой.

Озеров широко улыбнулся и перевел взгляд на Соню. Она кусала губы в попытке не ляпнуть какую-нибудь грубость. «Помни, что он преподаватель», – шепнул в голове воображаемый попугай. Так Соня с папиной подачи начала называть внутренний голос. Иногда дурная птица все-таки давала неплохие советы.

– У этой задачи ведь нет решения? – Соня наконец сформулировала относительно нейтральный вопрос.

– О, у нее множество решений. Но нет того, которое устроило бы вас. – Улыбка преподавателя вдруг показалась Соне совсем неискренней, а тон насмешливым.

– И какое, на ваш взгляд, меня бы устроило?

– То, при котором выживут все. Но если это невозможно, вы предпочтете доверить выбор фортуне, а не принимать самостоятельного решения.

«Неправда!» – хотелось крикнуть Соне, но она промолчала. Отчасти Озеров был прав, хоть ей и не хотелось этого признавать. Тогда, на последней встрече с душегубом, она ведь именно этого и хотела – чтобы появился Митя и спас ее.

– Жребий… – продолжил Озеров. – Идеальный уравнитель. Вы хотите, чтобы у всех были идентичные права. Но это невозможно. Люди не рождаются равными.

– Это было… жестоко, вам не кажется?

– Барышни, я бы мог сказать, что мир жесток, но это, право, такая банальность. Он многолик, как и люди, его населяющие. А о мировоззрении своих студентов я теперь знаю немного больше. Как и вы о моем.

– Могислав Юрьевич, а вы женаты? – Лиза вклинилась в разговор и жеманно наклонила голову, сверкнув гранатовой сережкой в виде розы.

– Думаю, вам пора спешить на следующее занятие. Всего доброго. – Озеров подхватил саквояж и быстрым шагом покинул аудиторию.

Лиза уронила голову на Сонино плечо и наигранно вздохнула.