Удивленная Соня подошла к тетушке за разъяснениями. Та ответила вялой улыбкой:
Соня молча вернула книгу на полку и больше ничего оттуда не брала. Интересно, у тетушки в детских сказках тоже самые драматические моменты замазаны? Будет ли Колобок съеден Лисой или маленький читатель никогда об этом не узнает?
Будь Соня постарше, она бы смогла дать вежливый отпор, но тогда ей было всего четырнадцать, и на третий день таких воспитательных мер она просто сбежала на кухню – с книгой с «запретной» полки.
Сладкое в доме Томиловых выдавалось лишь за хорошее поведение, которого Загорская-младшая, увы, за эти дни не показала. Ну и ладно. С прислугой Соня всегда могла найти общий язык, а ассортимент вкусностей на кухне гораздо больше, чем тот, что подается к обеденному столу.
После Сониной «забастовки» Леокадия Павловна переключилась на воспитание Лелика. Видимо, этот нравственный опыт крепко засел в его голове, если спустя три года брат вспоминает тетю с таким ужасом.
С другой стороны, ничего страшного этот визит не предвещает. Вряд ли они с тетушкой будут часто пересекаться. Соня уже взрослая, у нее учеба и работа, свободного времени почти нет. А Леокадия Павловна может планировать свои дела, как пожелает, и ходить, куда ей вздумается.
– Софья, я очень на тебя рассчитываю, – выразительно сообщила Анна Петровна.
– О, не стоит волноваться, мама. Я помню, что у тетушки не самый простой характер, но при моем плотном графике мы с ней почти не будем встречаться.
– Вообще-то я надеялась, что вы как раз проведете больше времени вместе. У Леокадии Павловны намечено много визитов, а у меня совершенно нет возможности ее сопровождать. Алексея надо готовить к поступлению в гимназию, а он почти не говорит. Не представляю, как он будет учиться. Я могу положиться на твою помощь?
– Я… Мама, я бы с радостью, но у меня же университет. И редакция. И Митя. И друзья еще есть…
– Софья, милая, иногда надо отложить личные дела ради семьи. Так ведь, Коля?
– Да-да, – рассеянно ответил Николай Сергеевич. – Соня, мама права. Боюсь, придется немного пересмотреть свой график. Разумеется, ты не должна жертвовать учебой и стажировкой в редакции, но развлечения, встречи с друзьями, с молодым человеком… Боюсь, придется на время их сократить. Мадам Томиловой нужна поддержка, и мы как родные люди должны ее оказать.
С отцом Соня не спорила никогда.
– Конечно, папа. Вы можете на меня рассчитывать.
– Вот и славно, – улыбнулась Анна Петровна. – Полагаю, Софья, общение с тетей пойдет тебе на пользу. Я считала, ты уже выросла из подростковых шалостей. Но эта последняя ребяческая выходка на спиритическом сеансе…
– Мама, это же просто риторический прием. Безобидная словесная провокация.
– Некоторые высказывания не так безвредны, каковыми кажутся. А излишнее вольнодумство – путь к анархии. Впрочем, тетя Леокадия объяснит это лучше, у нее все же богатый педагогический опыт.
Соня покидала столовую со смешанными чувствами. Может, тетушка за три года немного изменилась? Стала добрее, спокойнее? Сама Софья точно преобразилась за это время. И уже не будет позорно сбегать на кухню от нравоучений. Нет, с тетушкой надо общаться как и подобает взрослому человеку: спокойно, рассудительно, вежливо. С учетом возраста и физического состояния пожилой дамы.
Может, спросить совета на дискуссионном кружке? Так, гипотетически. Мол, как разговаривать с не очень приятными людьми, если обстоятельства вынуждают быть с ними вежливой? Наверняка найдется подходящее решение.
– Соня, летучка! Нельзя опаздывать!
– Бегу, бегу!
Сотрудники редакции «Московского листка» спешно хватали блокноты и неслись к кабинету главного редактора. Летучки в газете проводились ежедневно: там обсуждался завтрашний номер, который поздно вечером уходил в печать, а также планы на ближайшие дни. Главред Валерий Сергеевич, хотя и слыл лояльным начальником, опозданий не любил, так что Соне поневоле пришлось подстраиваться. И все же на летучку она забежала последней, прикрыв за собой дверь и усевшись на стул у дальней стены.
Отдел писем на этих совещаниях, увы, фигурировал редко. Но послушать о том, что происходит, всегда было интересно. Правда, попав первый раз на такую встречу, Соня не поняла почти ничего. Журналисты произносили слова вроде бы знакомые, но в контексте беседы совершенно бессмысленные. Теперь, спустя месяц, Софья этот газетный жаргон выучила и уже понимала, что к чему.
Главред начал, как всегда, с политики:
– «Рыба» на городскую думу готова? Не стухнет?
– Давно уже готова. Они до полуночи опять засядут, даже править не придется. У них на повестке – поставки овса в город и субсидии обществу электрификации. Никакой интриги.
– А выборы члена управы?
– Тут да… Грибко или Приколотин. Пятьдесят на пятьдесят.
