Я смотрела фильм про свой отпуск, и Шарлотта тоже пришла посмотреть его вместе со мной. Потом я стала одеваться, чтобы в половине пятого забрать Лу из школы, и Шарлотта показалась мне странной – бледная и какая-то обиженная. «Что-то не так?» – спрашиваю я, а она отвечает, что не может мне этого сказать. Она смотрит на меня одновременно отсутствующим и сверлящим взглядом. Я спрашиваю, не обидела ли ее чем-нибудь. Бедная Шарлотта, слишком большая девочка, раздавленная усталостью и жизненными разочарованиями. Она больше не хочет этой жизни. Я везу свою девочку в американский госпиталь. Сказала Лу, чтобы она поиграла в школе в пинг-понг, и рванула с Шарлоттой в больницу. На нее больно смотреть. Я злюсь на себя за то, что служила для нее примером, что не смогла уберечь ее от печали, что не была на высоте ни как подруга, ни как мать. И вот она рядом со мной, словно мой новорожденный ребенок, а я никуда не гожусь. Я вижу себя такой же, как моя мать, глупой мещанкой перед резким и честным подростком. Отчаяние неприкаянной души. Она кажется мне слишком мудрой, слишком рассудительной, но я ее понимаю. Я даже считаю, что она права. Ее жизнь была слишком трудной, слишком паршивой. Я бы хотела встать на другое место, я не хочу быть этой женщиной в меховом манто, которую ее дочь, наверное, презирает. Мне так не по себе, я не знаю, что делать, и я хочу ей помочь. Я чувствую себя полнейшей неудачницей. Там будет психиатр, если я хочу – тот же, что у Х. Да, хочу, если то, что между ними будет тень Х, чем-то поможет. Ее черные волосы, словно птица, она похожа на новорожденного ребенка, я вижу ее младенцем. Я снимаю с нее лифчик, у нее такая красивая грудь, и он бросил это совершенство, как он мог? Мы разговариваем с врачом, Шарлотта спокойна, они уходят. Я забираю Лу, бедненькая, осталась в школе одна с директрисой. Уже половина седьмого вечера, и они звонили везде. Я набираю номер Жаклин, единственной, с кем могу поговорить, когда дело касается Сержа, и так уже много лет. Разговариваю с ней про Шарлотту, до полуночи. Она говорит, что выбрать того же психиатра, что у Х, – хорошая мысль. Завтра отвезу Лу в школу и снова туда поеду.
Шарлотта вялая, говорит, что живет ни для чего, у нее больше нет цели. Школа была для Х, Россия тоже. Фильм Блие – нет, но она хотела знать, сможет ли очаровать его. Ничего не вышло. Она ревновала к другой девушке. Я была рядом, но она хотела быть не со мной. Я говорила, что люблю ее, но знала, что по сравнению с любовью другие так мало значат, даже дети, даже родители, я ее понимаю. Я позвонила де Лабею. Не застала, поговорила с его женой, потом с ним, чтобы он был в курсе. Надо ли говорить об этом Х? Лабей говорит, что не знает, где он. Шарлотта рассказывает мне про Х. Я рада ее откровенности, это для меня ново. Жаклин плачет, Шарлотта по-прежнему не хочет жить. Я ей не помогаю, я говорю о своей собственной жизни, стараюсь найти смысл в том, чтобы жить ради детей; как и все остальное, это звучит неубедительно. Я говорю про Жака, про Сержа, о чувстве вины, о том, какой все это ужас, но ей-то, с ее историей, это чем поможет? Не растратить напрасно такую драгоценную жизнь, поехать в Африку делать добро, в колонии прокаженных, думать о других, жизнь дается нам только раз. Но я вижу ее, такую бледную, и говорю все это впустую.
