Алекс открыла список подозреваемых и обвела в кружок Тома Арлингтона. Конечно, он тогда едва вышел из детского возраста и был слишком мал, чтобы водить машину; и все же у нее мороз шел по коже при мысли о том, что взрослый мужчина под тридцать тайно и без всякой на то причины навещает школьную подружку брата через тринадцать лет после того, как на нее напали.
Раньше она отличалась поразительной интуицией. Она действовала нелогично, парадоксально; следуя чутью, двигалась как будто бы в неверном направлении и в результате находила новый неожиданный угол зрения. Но эта способность уже давно была утрачена. Не доверяя больше своим заржавелым «приборам», она без конца сомневалась и потому часто топталась на месте.
Джейкоб ответил после второго гудка.
– Да?
– Привет, Джейкоб. Извини, что беспокою.
– Я сейчас не могу говорить, мама в соседней комнате. – Прости, но у меня есть вопросы. Мне очень нужна твоя помощь, чтобы разобраться кое с чем.
– Алекс, мне пора.
– Может, я тогда у твоей мамы спрошу?
– Ладно. Что за вопросы?
– Пока что я составляю личностный портрет. Хочу узнать Эми получше, – сказала она, чувствуя, что эта мысль, высказанная вслух, прозвучала как-то странно.
– Но я не понимаю, чего ты хочешь от меня.
– Ну хорошо, к примеру – какой у нее любимый фильм?
– Не помню, – ответил Джейкоб без всякого выражения.
– Ладно, а что насчет музыки? Ее любимая группа?
– Слушай, Алекс, у меня сейчас нет на это времени. Если хочешь спросить о чем-то важном – не ходи вокруг да около, выкладывай.
– Я хочу побольше узнать о твоем брате.
Джейкоб молчал, но она слышала его дыхание и даже явственно представляла, как расширяются его ноздри.
– У него с вашей мамой близкие отношения? – спросила она наугад.
– Не особенно. Он уже взрослый, да и живет далековато.
– Но родители с ним хотя бы общаются?
– Разумеется, общаются. Периодически. Но он вообще довольно замкнутый. И очень занят на работе.
– Когда ты в последний говорил с Томом?
– Пару лет назад. На моей свадьбе.
– А где он живет?
– Хочешь сказать, ты это еще не раскопала?
– Слушай, я просто пытаюсь составить единую картину. И мне нужна твоя помощь. Я нашла очень мало. Знаю, что он работает в социальной сфере – что-то, связанное с детьми. Знаю, что ему под тридцать и живет он в Мидленде. По-видимому, не женат. Вот и все. Все, что я могу о нем сказать.
– И все, что я могу о нем сказать.
– У Эми и Тома были дружеские отношения?
Джейкоб испустил тяжелый вздох.
– Ему было тринадцать!
– Но они общались?
– Я знаю, к чему ты клонишь, но копать в этом направлении бессмысленно. Ему было тринадцать. Ребенок. И они с Эми едва ли обменялись парой слов.
– Я знаю, что для тебя это проблема, но… мы можем встретиться?
– Нет. Слушай, я искренне раскаиваюсь в том, что сделал. Залез в твой дом. Но ты мне обещала!
– Не знаю, как еще тебя убедить, что я на твоей стороне.
– Да на какой на моей стороне? Ты звонишь мне в дом родителей, подкапываешься под моего брата, порочишь репутацию Эми…
– Я пытаюсь добиться справедливости для Эми!
– Ты пытаешься состряпать сенсацию.
– Я тебе не писака из бульварной газетенки! – Она выплевывала слова, словно это был уксус. – Да, я по этой части не спец, но никто, кроме меня, больше не пытается разобраться в том, что с ней случилось. – Джейкоб хотел что-то вставить, но ее понесло: – И если я не найду ответ – если ты не поможешь мне найти ответ – тогда гдето здесь, в наших краях, будет по-прежнему гулять один, или два, или, например, семнадцать чертовых ублюдков, которые соблазнили молоденькую девушку, изувечили и бросили умирать. И если они сделали это один раз…
– Соблазнили? Эми никто не соблазнял! Ее изнасиловали. Изнасиловали, избили и задушили.
– Я… ну да, – промямлила она. В висках застучала кровь.
– Соблазнение подразумевает взаимное согласие. Да как ты, мать твою, вообще смеешь на это намекать?
– И в мыслях не было на что-то намекать. Я просто пытаюсь… а, да какого хрена, откуда ты знаешь, что ее изнасиловали? Откуда ты вообще знаешь, что ее изнасиловали? Улики свидетельствуют о другом. Возможно, это было не такое уж случайное нападение.
– Мы с Эми не спали вместе. Она была девственницей. Для нее это было очень важно. И для меня тоже.
– Да? А если я скажу, что она не была девственницей? Что все случилось по взаимному согласию?
На заднем фоне женский голос сказал что-то про чай. – Ошиблись номером! – рявкнул Джейкоб и повесил трубку.
Она достала из холодильника прохладную бутылку и смотрела на нее, пока хватало сил.
Проснулась она рано, вся в липком поту. От простыни шел резкий запах аммиака. Ноги были мокрые, под ними темнело круглое, еще не остывшее пятно. В последнее время таких катастроф не случалось, и теперь ее «накрыло» сильней, чем когда-либо раньше.
Душ был слишком горячий, кофе – слишком холодный. Она уже почти решила послать все к чертям и взять с собой в постель бутылку, потому что кому все это на хрен нужно, но тут зазвонил телефон.
– Blur.
– Что? – не поняла она.
– Любимая группа Эми – Blur, – сказал Джейкоб. – Она их обожает. Кстати, я тут думал о том, что ты мне наговорила…
– И?
