– Я должен с этим разобраться. В одиночку не выходит. Сейчас это еще труднее, чем пятнадцать лет назад, но пора уже наконец что-то сдвинуть с места.
– Я по-прежнему не уверен, что от меня будет польза, – сказал Джейкоб, оглядывая гостиную Алекс так, словно видел ее впервые. – Все кругом рушится, я в каком-то подвешенном состоянии. Сил не осталось. С женой все очень плохо – пришлось переехать к родителям. Полный хаос… я, по-моему, уже не способен трезво мыслить.
– Очень жаль. Я знаю, что только подлила масла в огонь.
– Ты тут ни при чем, это все назревало годами. Мне сейчас нужен хоть какой-то прогресс, понимаешь? Пятнадцать лет прошло; надо уже наконец разобраться. Муж из меня дерьмовый из-за этого всего, но дерьмовым отцом я себе быть не позволю. Ни за что.
– Я знаю, ты сомневаешься, что можешь здесь как-то помочь; но вдруг всплывет какая-нибудь незначительная деталь, на которую тогда никто не обратил внимания? Заранее непонятно, что пригодится, а что нет. Давай я включу запись, и мы побеседуем и посмотрим, что из этого выйдет. Согласен?
– Давай попробуем.
– Начнем с самого начала. Как вы с Эми сблизились?
– В школе мы с ней виделись почти на всех уроках. Но голову я потерял в седьмом классе, когда нас разбили на пары на биологии. Эми была такая красотка и все время меня смешила. И вообще очень мило со мной общалась, хотя мне было далеко до тех крутых парней, на которых обычно девчонки западают.
– И кто кого позвал на свидание?
– Я ее позвал, – улыбнулся Джейкоб. – До этого она встречалась с парой ребят из школы. Я ужасно ревновал, но молчал. Вели они себя с ней не особо хорошо, но я думаю, в этом возрасте большинство парней ведут себя как кретины.
Алекс прихлебывала чай. Свои подростковые годы она помнила очень отчетливо, хотя с тех пор прошло уже немало лет. Она просыпалась в квартире над магазином; на ней, пуская слюни, копошились два старшеклассника из ее школы, а в соседней комнате продолжалась вечеринка. Девственности она лишилась в дупель пьяная. Блевала на пол, отводя от лица волосы, пока сзади сосредоточенно трудился мясистый девятиклассник – сам в таком же алкогольном трансе.
– Когда нам было по четырнадцать, – прервал он ее болезненные воспоминания, – Эми встречалась с парнем по имени Стив Диксон. После физры в раздевалке он принимался чесать языком и похвалялся, как видел ее лифчик, как делал с ней то и это. Говорил, что бросит ее сразу, как только они… ну, в общем, как только у них все случится. – Джейкоб выразительно приподнял брови. – Потом она говорила мне про этого Стива, что он даже не поцеловал ее ни разу. Но тогда я был в ярости, потому что считал, что она заслуживает гораздо большего. И я взял и вызвал его драться. Совсем не в моем стиле, но тут мне просто крышу снесло: Эми такая милая, а ее бесчестит какая-то мразь! Потом я рассказал ей о его похвальбе. И заявил, что, по моему мнению, с ней нужно обращаться уважительно, как с настоящей леди, – усмехнулся он. – То есть она, конечно, была обычной четырнадцатилетней девочкой, а не какой-то там благородной дамой, но для меня-то она была леди.
В обед она его послала, – продолжал он после паузы. – Прямо на глазах у всех. Стандартная школьная драма на лужайке перед входом. Когда она развернулась и зашагала прочь, я пригласил ее на свидание. Заставил себя, хотя сердце так и колотилось. Она согласилась. И я потом еще месяц ходил и непрерывно улыбался.
– Сколько вы уже встречались, когда на Эми напали? – Семь или восемь месяцев примерно. Не понимаю, как мне удалось так долго ее удерживать. Она ведь совсем не моего полета птица была…
Алекс улыбнулась.
– Я знаю, мы были совсем еще дети, но я любил ее как сумасшедший. Любил с одиннадцати лет.
– Как ты думаешь, кто мог на нее напасть?
– Тогда у меня не было никаких предположений. Я решил, что это какая-то необъяснимая трагическая случайность. Что ее похитил какой-нибудь псих. А потом арестовали Боба.
– И ты поверил, что он тут замешан?
– Ну… да. Как только его арестовали, я сразу подумал, что это он. Полиция арестовывает только плохих – значит, он плохой. Так рассуждаешь в пятнадцать.
– Ну, это стандартная человеческая реакция. Рефлекс. – Наверно. Теперь-то ясно, что это не он. А тогда я был, естественно, в шоке, и потом, некоторые мелочи вроде как косвенно это подтверждали.
Алекс поставила чашку и покосилась на свое записывающее устройство. Красная лампочка горела по-прежнему.
– Какие мелочи? – спросила она, стараясь не выдать волнения.
– Мне сейчас стыдно это вспоминать, но я считал, что Боб был с Эми слишком уж ласковым. Звучит реально мерзко; теперь я сам уже взрослый, у меня тоже скоро появится ребенок, и я понимаю, что отец должен быть ласковым и любящим. Просто Боб был не родным отцом, а я тогда с такими семьями особо не сталкивался и думал, что для отчима это уж как-то чересчур.
Алекс удивленно подняла бровь, и он прибавил:
– Я понимаю, но я уже говорил, что больше так не думаю.
– Значит, только это? Чрезмерная привязанность?
– Ну, еще он вел себя немного по-собственнически. – С ее мамой?
– Нет, с Эми.
