— А другим? — Он попытался преградить мне дорогу, но я предполагала нечто подобное, потому и ускорила вовремя шаг, едва коснувшись его плечом, когда обходила стороной.
Как бы тяжело мне не было, но я переболела той болезнью, которая называется «взрослеющий сын». Отпустив его из-под своей опеки, признав его право на собственные ошибки, на собственные печали и радости. Всегда готовая разделить с ним свою любовь, но не навязывая ее.
Он же…. Я очень долго для него была скорее другом, чем матерью. И такое отношение ко мне оставалось до Дарианы. А вот потом… он вдруг осознал, что я могу нуждаться не только в дружеском вопросе: «Как дела?», но и в его заботе. Что я не только есть где-то там, готовая оказаться рядом, как только ему понадоблюсь, но и могу попасть в беду сама, веря в его помощь. Он вдруг понял, что может случиться так, что меня не станет. Он — будет, а я — нет.
И теперь уже ему предстояло, как когда-то Олейору, вырасти из поселившегося в его душе опасения, что он не сможет, не догадается, не успеет. И единственное, чем я могла ему помочь — показать, что тот момент, когда я не смогу без него обойтись, еще не наступил.
— Настолько, насколько это чувство вписывается в рамки их целей. — Продолжая оставаться максимально собранной и бесстрастной, ответила ему я.
— И сейчас эти цели кажутся тебе настолько далекими от твоих интересов, что ты готова отказать в доверии им всем? — Он все-таки заставил меня остановиться.
Но лишь на одно мгновение. Только для того, чтобы грустно улыбнуться и качнуть головой, показывая, что я слышу не только слова, но и вижу то, что он за ними прятал.
— В этой игре каждый ходит так, как предначертано его фигуре. И лишь мой путь так и остался не предопределенным. Потому и чувствую я себя пешкой. С душой королевы. Но то, кем я стану, зависит от меня. Мне уже однажды показалось, что я нашла свою дорогу и гавань, в которой меня ждал покой. Но я ошиблась и теперь намерена исправить эту ошибку.
— А если ты ошибаешься и теперь? — С хитринкой во взгляде уточнил он.
— Значит, мне придется исправлять еще и ее. — Как бы мне не хотелось, но ответить ему тем же, я не могла. — У Асии я задержусь на несколько дней, а потом отправлюсь на Землю, к детям. Если что….
— Я тебя найду. — Закончил он за меня фразу и, подмигнув, пошел в другую от портального зала сторону.
Ну а я, даже не оглянувшись, продолжила свой путь. Очень надеясь на то, что все, что сейчас делаю, не было спровоцировано Вилдором. Но оставляя шанс и на это.
Бывшая черная жрица моего появления не ожидала и, увидев меня входящей на террасу (я попросила обо мне не докладывать) вместо того, чтобы приветствовать улыбкой, нахмурила брови.
Хоть чему-то мне удалось ее научить.
— Вопросов задавать не стоит? — Ее первые слова прозвучали совсем не вопросом.
— Нет. — Я качнула головой, подтверждая ее правоту еще и так.
— И причину тоже? — И опять, лишь утверждение. Нейтральное, лишенное малейшей эмоциональной окрашенности утверждение.
То ли Дариана все-таки начала брать верх над моей подругой, возвращая присущую даймонам отстраненную холодность, то ли она демонстрировала это ради меня. И если я права насчет второго, то все последние события даром для меня не прошли.
— И причину тоже. — Вынуждена была я стать ее эхом. — Приютишь?
— Мой дом — твой дом. Могла и не спрашивать. — Избавив меня от сомнений в том, какая из двух версий оказалась правильной, улыбнулась Асия. И хотя ее улыбка была скрыта под лицевым платком, я ее почувствовала. — Твои покои ждут тебя. Да и для телохранителя рядышком место найдется. Кстати, как зовут его?
— Ты считаешь, что я должна помнить их всех? — Изящно обошла я острый угол ее заинтересованности. — Твой брат, уверив моего мужа в том, что мне грозит опасность, в очередной раз увеличил охрану. К тому же, из собственной гвардии. А они, насколько ты знаешь, довольно молчаливы.
Зато я слишком разговорчива! И, похоже, сказала значительно больше, чем нужно для того, чтобы сделать правильные выводы о том, насколько все сложно стало в моей семье. Хорошо еще, об истинных причинах этого она догадаться не сможет.
— Я провожу тебя. — Внезапно произнесла она, когда я уже была уверена в том, что самая опасная часть нашего разговора уже позади.
Она не зря сказала, что ее дом — мой дом. Здесь я чувствовала себя совершенно не так, как ощущают в гостях. Я приходила и уходила. Я гуляла по многочисленным террасам, раскинувшимся между башенками ее воздушного замка. Уже неоднократно ловя себя на том, что простиравшаяся подо мной бездна больше не вызывает во мне безотчетного страха.
