— Во славу. — повторил вслед за ним Александр, который в одно мгновение сумел сменить облик восторженного шалопая на соответствующий этому моменту.
Но только я отметил этот, как в его взгляде мелькнула озорная искра:
— За это стоит выпить, — фыркнул он и… как мне показалось, прямо из воздуха вытащил две бутылки вина. Судя по этикеткам, из запасов Тахара.
— Стоит, стоит, — поддержал я его, и взглядом показал Сашке на столик у камина.
Пару мгновений передышки Гадриэлю точно не помешают.
Не помешали. Не успел Александр еще открыть первую, передавая мне обещания властителя помочь, как он уже стоял у нас за спиной. Оставив лежать свой подарок на специальной подставке у двери.
— Знаешь, Олейор….
— Знаю, — улыбнулся я, подавая ему бокал. — И он знает, — кивнул я в сторону нашего третьего друга. — Этот меч принадлежал моему роду тысячелетия. Но из нас двоих, я — правитель, а ты — воин. И твоя забота защищать мою жизнь, как моя — беречь своих подданных. Потому и передал я его тебе без сожаления, а с радостью и гордостью. Стать третьим, имея таких противников….
Я, не дожидаясь, когда Гадриэль отреагирует на мои слова, сделал медленный глоток, наслаждаясь вкусом.
— Судя по твоей довольной физиономии, — я повел бокалом в сторону Александра, давая понять, что обращаюсь к нему, — ты вернулся не с пустыми руками.
— В отличие от некоторых, — тот повторил мое движение, но уже в сторону Гадриэля, — которым это положено по должности, я занимался разведкой. И… — его глаза блестели от азарта, заражая им и нас с лордом, — кое-что нашел в закрытых архивах драконов.
— Тахар тебя туда по-родственному пустил или ты опять его защиту вскрывал? — уточнил я, чтобы уже заранее быть готовым приносить свои извинения властителю.
— По-родственному. — Он продолжал весьма двусмысленно улыбаться.
Из чего мы с Гадриэлем, переглянувшись, сделали соответствующий вывод: опять поспорил с драконом, что проникнет туда. И проник.
И ведь не придерешься, все по-честному. Хотя, властитель как-то намекнул мне, что таким способом заставляет моего советника, который негласно значился у него в учениках, решать сложные задачки. И пусть Сашка об этом догадывался, оба получали от таких игр удовольствие, а последний еще и опыт, которого ему так не хватало.
— Ну, раз по-родственному, тогда выкладывай, — проворчал Гадриэль и, захватив бокал, опустился в стоящее рядышком кресло. Подавая нам пример.
— Ты ему уже про попытку похищения рассказал? — уточнил у меня Александр, повторяя маневр черноволосого лорда.
— В общих чертах. Тебя ждал. — Я остался стоять, пытаясь по выражению лица человека угадать то, что нам придется услышать. И… не мог. Несмотря на то, что его мимика была очень живой, она была и столь же обманчивой. И это уже давно служило ему преимуществом в общении с теми, кто считал себя знатоками чужих душ — они довольно легко ловились на его внешнее обаяние и кажущуюся наивность. Забывая при этом, что добиться уважения большинства правителей этого мир он мог только одним способом: стать подобным им.
— Тогда не буду и дальше испытывать ваше терпение. — Его взгляд лишь на миг коснулся моих глаз, но и этого хватило, чтобы осознать насколько он напряжен, успешно скрывая это даже от нас. А ведь мы с Гадриэлем знали его лучше всех. Или… считали так. — Сначала о похищении. После того как ты, Олейор, высказался насчет подозрительности того воина на турнире, я решил к нему присмотреться. Признаюсь, что до этого момента я не замечал в нем ничего, что могло бы привлечь мое внимание. Человек, как человек. Элизар вон тоже против демонов на равных с мечом встает, да и Рамон пока даймоном не стал, лихо драконов гонял. Так что его победы меня не удивляли. Если только то, что о нем никто раньше не слышал, так мало ли самородков по дорогам гуляет. Но и со второго взгляда ничего мне в глаза не бросилось. Магия заблокирована — у меня тоже, как и у большинства на турнире. Зрачок темный — кровь демонов вполне могла среди предков оказаться. Но когда Сэнар отправился тебя провожать и в ожидаемое мной время не вернулся, я решил за шатром мамы присмотреть. Навес для приема пищи там неподалеку, да и с охраной у меня отношения уже давно сложились: с большинством из них во время вторжения познакомился. За это кое-какие поблажки мне делали.
Он сделал еще один глоток и тень воспоминаний готовностью броситься в бой, защищая жизнь матери, отразилась в его взгляде. В какой-то мере благодаря мне он узнал, в чем разница между безрассудностью и оправданным риском. А став мужем и отцом осознал ответственность за тех, кто был его семьей. И хотя он сам уверял меня, что Лера вполне способна справиться с проблемами, которые не по силам мне, я видел, что свою заботу он распространил и на нее. Не противореча своим словам, а осознав свой долг перед той, которая дала ему жизнь.
