Толстяк язвительно хмыкнул и перебил:
— Хочешь, напишу тебе куски кода? Чтобы ты не сомневался?
— Нет, но…
— Значит, поверь на слово! Тем более, Константин, копирование информации ничего не значит, когда речь идет о правительственных делах! Или полагаешь, что из облака нельзя так же все потереть?
— М-м-м, хорошо, убедили… — протянул Костя. — Предположим, мне что-то там стерли, и логику с чипами памяти и воспоминаний я проследить могу… Но разве из
Федор Ильич досадливо шлепнул себя ладошкой по лбу:
— Извини, опять забыл, что эту информацию обычным гражданам не сообщают… В общем, как тебе известно, мультичип располагается у твоего виска, куда вживляется одновременно с установкой в руку чип-устройства.
Яковлев кивнул и свесил ноги с койки, чувствуя пятками холод кафельного пола. «Интересно, где мои носки и ботинки?» — невпопад подумал он.
А толстяк тем временем продолжал говорить:
— Никогда не задумывался, почему он именно там, у виска? Нет? А я расскажу. Дело в том, что при первичной активации мультичип, помимо двух упомянутых тобой свойств, приобретает еще и третье — начинает заменять человеку функции головного мозга, который, как ты знаешь, служит для выработки си-энергии… Понимаешь, куда я веду?
Костя пожал плечами:
— Не особо.
— Сейчас поймешь! — заверил Федор Ильич. — Видишь ли, Константин, если позволить мозгу работать в стандартном режиме, с отвлечением на какие-то повседневные задачи, то майнинг си-энергии замедлится и сократится в сотни тысяч раз… а этого наше правительство себе позволить не может! Потому что тогда все пойдет по… — Толстяк запнулся. — По звезде… Остановятся андроиды, вырубятся порталы, встанут теплогенераторы… Вот поэтому мультичипы и вживляют в голову, соединяя их с нейронами. Только лишь для того, чтобы после установки мозг занимался одновременно только одним делом: либо майнингом энергии без отвлечения на второстепенные задачи, либо отдыхом между сеансами майнинга! Все! А мультичип при этом на постоянной основе начинает выполнять все остальные функции мозга, включая зрительные, слуховые, речевые, координационные… и функции памяти. Дублируя к себе часть информации с чипов воспоминаний и, собственно, памяти.
— То есть вы хотите сказать, что если вытащить из меня мультичип, чипы памяти и воспоминаний…
— То ты превратишься в человека без прошлого! Не будешь помнить вообще ничего! Как будто у тебя и не было никакого прошлого!
— Или было, но ты чуть-чуть ударился маковкой, — усмехнулась Кэт, — и теперь у тебя амнезия. Глубокая такая. До самого рождения.
Костя схватился за голову, словно призывая собеседников замолчать:
— О-о-о, чего все так сложно-то? Остановитесь, я вконец запутался! Дайте обо всем подумать!
Пока все выглядело не слишком правдоподобно. Правительственная слежка, бионики, глушилки, чипы… Все это свалилось на голову, как типичный старый рояль, выпавший из окна! Настолько же нелепый и анекдотичный. Можно было бы даже сказать, что все услышанное — полнейший бред и Костю элементарно разыгрывают… Если бы не эта чертова рука! Которая заставляла взглянуть на происходящее под иным углом!..
— Вы сказали, я бионик?
— Да.
— И мое тело на двадцать процентов состоит из деталей?
— Не совсем так. Не думай, что у тебя по туловищу тут и там винтики раскиданы! — засмеялся Федор Ильич. — Рука! Только она механическая. Не знаю, какое это соотношение к телу, двадцать процентов, пятнадцать… навскидку ляпнул! Но вот у меня, например, при одной руке соотношение было бы процента три. Учитывая размер моего брюха!
Яковлев посмотрел на свою кисть. Сжал ее в кулак.
— Значит, только рука… левая.
— Даже не знаю, будешь ты радоваться этой информации или наоборот. Все же в твоем возрасте механическая
Кэт, отвернувшись к стене, захихикала. Что и говорить, а шутка была «шикарной».
— А куда делся разрез? И остальные следы от процедуры? — Костя решил не обращать внимания ни на подколы мужчины, ни на реакцию подруги. Слишком много всего нужно узнать. Понять. Осознать.
— Ах да, по поводу следов… Твоя биокожа на руке обладает высокой регенеративной способностью, рана довольно быстро затянулась, пока ты был в отключке…
— И давно она у меня? Рука?
— Ну как сказать, — задумался Федор Ильич и уставился в затылок Кэтьки: — Кать? Сколько уже? Дня четыре где-то?.. Приблизительно дня четыре.
— Дня четыре, значит… Так… И теперь главный вопрос — откуда она взялась? И второй самый главный — зачем кто-то мне ее поставил?
Ответить толстяк не успел — со своего места поднялась засидевшаяся и заскучавшая Кэт.
