Благодарно кивнув в ответ, Костя встал рядом и, как сумел, осмотрелся. Толпа немного разомкнула свои тиски и небольшими группками стала распределяться вокруг. Кто-то прогуливался под стенами домов, кто-то перекидывался фразами, а кто-то просто перетаптывался на месте… Навскидку в маленький дворик седьмого дома по Советскому проспекту набилось человек двести пятьдесят.
Оглядевшись, Яковлев повернулся к бородачу:
— А что вообще происходит, не знаете?
Тот лишь пожал плечами:
— Да ничего пока не происходит. Вот стоим, чего-то ждем. Недавно выходил какой-то суровый дядька, сказал, что почти все в сборе и скоро…
— Внимание, господа! — вдруг донесся от подъезда грубый мужской голос, удивительно похожий на бас майора Харитонова. — Разбиваемся по двое и поднимаемся на крышу! Живее-живее-живее! — нетерпеливо скомандовал фантомный Харитонов и, подгоняя, захлопал в ладоши.
Костя приподнялся на цыпочки, силясь рассмотреть говорившего, но увидел лишь скрывающийся за дверью подъезда камуфляжный берет.
«Опять на крышу, — промелькнуло в голове парня. — Ну хоть в этот раз в меня не стреляют!»
И, вспомнив про пистолет за поясом, похлопал по нему ладонью, проверяя, на месте ли оружие.
А народ потянулся следом за камуфляжником.
…Яковлев поднялся на крышу в числе последних и застал только конец краткого инструктажа, что проводил все тот же обладатель грубого голоса:
— …И поэтому мы будем бить врага в самое сердце, подрывая его деятельность своими диверсиями! Вот поэтому вас и вселили в тела жнецов!
Одет псевдо-Харитонов был в военную форму и издалека действительно напоминал северогорского майора. Гордо приподняв подбородок и заложив руки за спину, он стоял на наспех сооруженной из подручных материалов трибуне для выступлений — неестественно прямо, грудью вперед, будто к столбу привязанный. Рядом с ним, по бокам, расположились военной выправки люди в штатском, но с оружием в руках. Человек двадцать.
— Да, с нашей стороны это был непростой и долгий путь, ведь для подобного точечного вселения нужно знать различные исходные данные! Знать
Недохаритонов посмотрел куда-то за спину толпящихся перед ним людей и скомандовал:
— Шеренгой — стано-о-о-вись!
Солдаты в штатском сорвались с мест и рассредоточились по толпе, прикладами подталкивая людей к краю крыши и помогая им поскорее выполнить приказ начальства.
— Иди! Не стой! Вперед! Становись! В ряд! Сюда! Живее! — разносились над крышей приглушенные голоса.
Общими усилиями перемещенцы кое-как выстроились в несколько рядов, а Костя прислушался — где-то недалеко завывали милицейские сирены. Неужели по их души?
Слово вновь взял лже-Харитонов.
— Граждане смертники! — с мрачной улыбкой обронил он. — Через несколько секунд вы будете расстреляны! Можете помолиться своим богам, предкам, партии или еще кому-нибудь!
Ответом ему стала напряженная тишина. Военный поправил берет и хохотнул:
— Видели бы вы свои лица! Ха-ха!.. А если без шуток, то мои ребята действительно вас сейчас расстреляют! Но! — Он сделал многозначительную паузу, тоже, как показалось, прислушиваясь к приближающемуся вою сирен. — Бояться нечего, нашпигованы пулями будете не вы, а тела жнецов, собранных благодаря вам в этом прекрасном в своей убогости месте! Ваши же сознания начнут принудительное возвращение в Северогорск ровно через три… — Беретчик посмотрел на наручные часы. — Две… Одну…
Солдаты в штатском, выстроившись шеренгой напротив «жнецов», вскинули оружие. Лязгнули затворы. Костя через рубаху погладил рукоять пистолета, раздумывая, верить словам военного или все это какая-то одна большая ловушка? А поэтому не лучше ли выхватить ствол, открыв беспорядочный огонь, и, пока вокруг будет паника, попытаться добежать вон до того выхода с крыши… и тут же увидел, как люди рядом с ним начинают обессиленно опускаться на пол — как Кэтька, когда за ними гнались двое жнецов в красных кепках…
— Айда! — провозгласил военный и дал отмашку.
Раздался залп двух десятков автоматов. Одновременно с ним Яковлев, так и не приняв никакого решения и лишь успев заметить, как пули навылет прошили стоявшего рядом бородача, вновь провалился в темноту…
…Очнулся Костя на той же койке.
— Все прекрасно. Все замечательно. Все, так сказать, великолепно!
Беляков, едва разборчиво приговаривая себе под нос, расхаживал между койками, подходя то к одному перемещенцу, то к другому.
— Вроде все живы, — заключил он. — Кроме парочки несчастных…
Петр Иванович повернулся к санитарам и взглядом указал на мертвые тела.
