зовались опытом консультантов сети супермаркетов, чтобы определить, какое местоположение школ наиболее эффективно с точки зрения затрат. Поэтому большинство школ будет закрыто, а вместо них откроется небольшое число школ-гигантов, расположенных на автомагистралях. Исследования показали, что те немногие ученики, чьи родители не имеют автомобилей, скорее всего, все равно будут плохо учиться. Таким образом, помимо значительной экономии вследствие закрытия большинства школ, общие показатели города в смысле школьной успеваемости также улучшатся в результате того, что эти неуспевающие ученики не смогут посещать школу.
Каждый может придумать множество причин, по которым этот план неприемлем и никогда не применялся на практике. Эти причины обосновываются таким понятием, как необходимость обеспечения всеобщего доступа к важнейшим общественным услугам, которая представляет собой одно из принципиальных различий между общественными и коммерческими услугами. Однако власти чем дальше, тем хуже способны определить, где проходят границы между первым и вторым. В момент нужды мы снова услышим призыв вернуться к идеям общественных услуг и социальных прав, оформившимся где-то между концом XIX и серединой XX века. Но взаимоотношение этих понятий, благоговейно сохраняемых в бездействии, подобно музейным экспонатам, и активных сил коммерциализации, на которые завязаны буквально все новые правительственные идеи и политические инициативы в сфере предоставления общественных услуг, редко удостаивается внятной формулировки или хотя бы рассмотрения. Между тем мы имеем здесь реальный конфликт, который будет только разгораться, потому что правительство завидует призрачной компании с ее гибкостью и очевидной эффективностью и почти бездумно пытается подражать ей. Как мы увидим в главе V, правительство все в большей степени отказывается от какой-либо четкой роли при предоставлении общественных услуг (которая включает в себя безусловную обязанность обеспечивать гражданам более-менее равный доступ к услугам высокого качества) и требует, чтобы его ведомства работали по образцу компаний (что включает в себя обязанность предоставлять услуги лишь такого качества, которое приемлемо по финансовым соображениям). Ради достижения этой цели отдельные виды общественных услуг либо приватизируются, либо отдаются на откуп компаниям-подрядчикам, а даже если остаются в общественном секторе, то предоставляются так, как если бы этим занималась частная компания. Подобно призрачной компании, правительство старается постепенно избавиться от всякой непосредственной ответственности за предоставление общественных услуг, способной испортить его репутацию. Но при этом оно отказывается и от притязаний на ряд особых функций, выполнение которых под силу лишь государственным службам. Тем самым нас все ближе подводят к выводу о том, что предоставление общественных услуг следует поручить лицам из корпоративного частного сектора, так как теперь лишь их опыт обладает какой-то ценностью.
Как мы рассмотрим более подробно в главе V, одним из важнейших последствий такого развития событий является полная потеря государственными структурами уверенности в том, что им удастся справиться со своими обязанностями без руководства со стороны корпоративного сектора. Так возникает порочный круг. Чем больше государственных функций отдается на откуп частному сектору, тем сильнее государство утрачивает свою компетенцию в тех сферах, в которых прежде чувствовало себя как дома. Постепенно оно даже лишается навыков, без которых невозможно разобраться в определенных видах деятельности. Поэтому оно вынуждено передавать субподрядчикам еще больше своих обязанностей и оплачивать услуги консультантов, объясняющих, как оно должно выполнять свою работу. Правительство становится своего рода институциональным идиотом — каждый его непродуманный ход заранее предсказывается хитрыми рыночными игроками и вследствие этого лишается смысла. Из этого следует ключевая политическая рекомендация современной экономической ортодоксии: государству лучше вообще ничего не делать, помимо выполнения своей роли гаранта свободного рынка.
