Посткарантин полностью

– Сейчас тебе придется пойти по этой трассе до Тверского. Одной. У меня есть план, как сбить со следа погоню из Адвеги, но мне для этого нужны эти два лохматыча, поэтому не оставлю тебе ни одного из них.

– Вебер, – вырываясь из хватки наёмника, обиженно прошептала я и отступила на шаг назад. – Ты бросишь меня здесь одну? А как же… – Я взмахнула руками, обводя пространство вокруг себя. – Как же я одна‑то…

– Маша. Это не шутки, – строго сказал Вебер, снова делая ко мне шаг. Он поймал мои ладони и сжал в своих теплых руках. Его перчатки из кожи без пальцев были мягкими на ощупь. – Мы не уйдем от них. Я могу сбить их со следа. Если мы сейчас начнем терять время, то нам не уйти. Я обещаю тебе, что вернусь, слышишь?

– Обещаешь? – не справляясь с защипавшими глаза слезами, сказала я. – Ах вот как! Ты мне уже обещал однажды, помнишь? Только ты не вернулся.

Вебер остолбенел. Он ослабил хватку, и мои ладони выпали из его рук. Он помнил. И помнил это хорошо.

– Машка, завтра я уеду, – сказал Вебер. Мы сидели у моего любимого фонтана, и я кусала губы, думая только о том, как бы мне сказать то, что я хотела сказать Веберу уже давно. – Я уеду на месяц.

– Ого! – сказала я. – Долго ты в этот раз…

Вебер помолчал.

– У меня работа важная. Хочу её побыстрее закончить и уже осесть в Куполе насовсем.

Я встрепенулась, во все глаза уставившись на Сашу.

– Правда? Останешься насовсем? – улыбнулась я.

Вебер тоже улыбнулся и кивнул.

– Точно. Мне Соболев уже и комнату подготовил, так что… Дело за малым!

– Вот это да, Вебер! Как это классно! Возвращайся скорее! Я буду… – Я осеклась на мгновение. Вот приедет, и я ему наконец‑то во всём признаюсь. Бежать уже точно будет некуда. – …очень ждать.

Вебер притянул меня к себе и крепко обнял.

– Обязательно вернусь. Обещаю.

Тогда я, окрыленная чувствами и надеждами, проводила Вебера из Купола вместе с папой и Соболевым. Вот только Вебер уже не вернулся. Ни через месяц, ни через два, ни через год. А потом меня увезли в Адвегу.

Я стояла напротив Вебера, закрыв глаза. Ветер мягко касался моих влажных от слёз щёк, мокрых ресниц. Я всхлипнула и, открыв глаза, посмотрела на наёмника. Тот был хмур и серьёзен, как никогда. Он подошёл ко мне и крепко обнял, я обняла его в ответ. Внутри всё задрожало от нежности, смягчившей всякую обиду.

– Прости меня, Машка, – прошептал Вебер мне в макушку. – Прости меня. Не буду оправдываться, тем более сейчас. Тогда я и сам не знал, в какую передрягу попаду. Но пойми… – Вебер отстранился от меня и снова взглянул мне в лицо. Он был так близко, что моё сердце, казалось, вот‑вот могло выскочить из груди. – В этот раз всё будет не так, слышишь? Я вернусь за тобой и заберу тебя, и мы вместе пойдем в Москву, а потом домой. Маша…

Мне вдруг стало стыдно. Может, человек действительно в передрягу угодил, а я тут нюни развела. Дура какая‑то.

– Прости, Саш… Я не хотела, – прошептала я. – Конечно, я верю тебе. Скажи мне, что делать, и я дождусь тебя в городе.

Снова послышался рёв моторов, и мы с Вебером оглянулись на холм, под которым находилась Адвега.

– Значит, так, Машка, – посмотрев на меня снова, сказал Вебер. – Иди до Тверского. В город тебя пустят. Там спросишь, где бесплатная ночлежка, дежурный у ворот тебе скажет. Дойдешь туда, поешь и ложись. Завтра утром я найду тебя. Не говори никому, что ты со мной, ни в коем случае – это первое, а второе – давай заклеивай татуху, а то тебя найдут – оглянуться не успеем.

Вебер протянул мне пачку пластыря.

– Хорошо, – растерянно кивнула я и взяла пластырь.

Вебер снова обнял меня, чмокнул в лоб и, свистнув своим псам, развернулся и быстро пошел в другую сторону – в ту самую темнотищу, на которую я даже смотреть боялась.

Вздохнув, я поплелась к Тверскому. Я кусала губы, думая о том, всё ли в порядке будет с Вебером… Я волновалась за него не на шутку… Но он знает, что делать. Я же должна всеми силами постараться не вляпаться в какую‑нибудь историю…

***