Она чуть приподняла дуло пистолета. Если он выскочит внезапно и она нажмет на курок, пуля попадет в бедро. Лучше, чем прямо в сердце, будет легче оправдываться перед судьей.
Она подошла к двери. В гараже было темно, все выглядело серым.
Не пора ли вызвать подкрепление?
Людивина попыталась вспомнить, кому звонила в последний раз… Кажется, Люси Торранс. Отлично. Не спуская глаз с гаража, она вытащила телефон из кармана джинсовой куртки, разблокировала его, убавила громкость до минимума и вызвала последний номер. Нужно смотреть прямо перед собой, а не на экран, так больше шансов выжить.
Связь была слабовата, лишь одна полоска, но ей хватит. Она убрала трубку в карман. Время идет.
Носком ботинка она потянула дверь на себя, и та беззвучно открылась. Людивина затаила дыхание. Ну, вперед. Она спустилась на две ступеньки, крутанулась вправо, потом влево, чтобы проверить пространство.
По-прежнему никого.
Только инструменты развешаны по стенам над верстаками. На одном из них лежат выпотрошенные старые часы, колесики разбросаны среди крошечных отверток.
Где же этот псих? Именно отсюда донесся металлический звук.
Других выходов нет.
А запах есть.
Все вокруг было сухим и не выдавало следов недавней уборки, хотя запах был очень сильным.
И Людивина не могла не вспомнить отчеты о вскрытиях. О том, что он делает с жертвами.
Удвоив бдительность, она медленно двинулась дальше. И тут услышала их.
Хоровое тиканье. Глухое. Как будто десятки часов заперли в… шкаф?
Людивина заметила следы на полу перед дверцами. Сюда что-то тащили. Она помедлила. Вдруг оно спрятано внутри?
Она резко потянула за правую створку, держа пистолет на уровне груди, готовая на этот раз стрелять на поражение. Рисковать она не собиралась.
Пусто. Только синие комбинезоны, халаты на вешалке и…
Телефон завибрировал в кармане. Что это значит? Что звонок оборвался. Пропала сеть?
Пока Людивина решала, стоит ли снова достать мобильник и позвонить, одна деталь привлекла ее внимание.
Дно было кривым. Примыкало неплотно. В щель просачивался желтый электрический свет.
Людивина выдохнула и одной рукой потянула на себя панель, чтобы открыть ее до конца, готовая дать отпор мерзавцу, если он появится.
Никто не появился. Не считая сорока двух кукольных голов, висящих вверх тормашками и освещенных изнутри. Они скалились гуинпленовскими улыбками, их стеклянные глаза таращились из провалов орбит.
Отбеливателем пахло оттуда. Оттуда же доносилось назойливое тиканье десятков часов, едва различимых в полумраке за центральным кругом света. Все шли в обратную сторону.
Людивина вошла в комнату без окон. Дыхание становилось все более прерывистым. Ладони потели все сильнее. Она не знала, удержит ли оружие, если придется стрелять.
Перед ней лежала перевернутая металлическая тележка с подносом, шприцем и другими предметами, которые она не успевала рассмотреть. Падая, тележка опрокинула огромную промышленную банку с отбеливателем, по которому теперь ступала Людивина.
Дальше в полу оказалась большая дыра рядом с фанерным щитом, но Людивина не стала задерживать взгляд и на ней. Она целилась то вправо, то влево, в мельчайшую выемку, в малейшую тень. Но они были повсюду. Стены далеко, лампы-куклы освещали только середину помещения. Там, в темноте, Людивина угадывала как минимум еще одну комнату.
Справа лежал огромный аккумулятор от грузовика, подключенный к двум кабелям.
И тут она увидела ее, прикованную к столу, с ногами на подпорках, и сердце подпрыгнуло.
Поза, нагота и лицо, истерзанное душевным хаосом, в который она была так долго погружена, потрясли Людивину. Несколько секунд она стояла, не в силах двинуться с места.
Она резко обернулась, но за спиной по-прежнему никого не было.
Неужели он сбежал через черный ход, как только услышал ее? Возможно, она переоценила его эгоцентризм. Сбежал, как трус, вместо того чтобы защищать свою территорию.
Хлоя здесь, она жива, сейчас только это имеет значение.
Людивина подошла к несчастной, не переставая следить за тенями вокруг. Не поддаваясь эмоциям, сохраняя бдительность, она сорвала скотч с губ пленницы.
– Хлоя, я офицер жандармерии, пришла за вами. Можете сказать, где он?
Язык Хлои двигался между губ, словно она забыла, как это – говорить. Людивина освободила ее веки от скотча и резко повернулась, взмахнув пистолетом. Ничего.
– Мне нужна ваша помощь, – продолжила она настойчивым тоном. – Знаете, куда он пошел?
