Собирать информацию и вытаскивать имена из бесконечных баз данных было утомительно. Несмотря на строгие критерии отбора, их оставалось еще много. Час за часом Людивина, Гильем, Торранс, Бардан и даже Рьес медленно продвигались вперед. Единой базы данных по стране не существовало – ее запретила Национальная комиссия по информатике и свободам, чтобы защитить личные свободы граждан и гарантировать соблюдение конфиденциальности.
Вся информация, которую удалось собрать жандармам, была разбросана по тридцати базам. Пришлось просматривать их одну за другой. Главное – не запутаться в дебрях бесконечных аббревиатур. Каждый раз нужно было ввести фамилию, прочитать данные, обобщить, добавить в список. Чтобы избежать лишней работы, следователи начинали с базы судимостей. Если человек совершил правонарушение, он окажется там. Такой подход заметно сокращал список.
Судебная археология заняла весь день. Старший сержант Бардан, который два часа просидел за компьютером, периодически выходя наружу с мобильником, подошел к Людивине и посмотрел на нее сквозь очки с безупречно чистыми линзами – он протирал их каждые четверть часа. Молодая женщина уже какое-то время работала стоя, сидеть она больше не могла: по ногам бежали мурашки, все тело ныло.
– Есть один, который должен вас заинтересовать, – сказал Бардан и положил перед ней листок с именем и фамилией: Антони Симановски. – Ему шестьдесят. Работал здесь с 1972-го по 1974-й. Числится в базе сексуальных преступников за два изнасилования.
Людивина взяла листок.
– Хорошо, добавим его к остальным.
– Это не все, – продолжил Бардан, крутя в руке оправу. – Он вышел из тюрьмы всего полгода назад и подал заявление с просьбой удалить его имя из наших файлов под тем предлогом, что это помешает ему найти работу в охране.
– Надо же, какой хитрец.
– И не дурак. Нанял адвоката, чтобы тот помог ему улизнуть от нас. Мы едва его не упустили. Да, и еще – с Рождества работает неполный день.
– Интересно. Кладите его поверх моей стопки.
Бардан посмотрел на нее и сделал контрольный выстрел:
– Первые пятнадцать лет он прожил в Арденнах, в Ам-сюр-Мез, в двух километрах от шахты «Жиструа».
Теперь Людивина села, чтобы рассмотреть фотографию, распечатанную Барданом. Фото на удостоверении личности, другого не нашлось. Квадратное лицо, помеченное тюрьмой, впалые щеки, высокий лоб, короткие седые волосы, орлиный нос, поджатый, почти безгубый рот. Гладко выбрит. Вид строгий. Аккуратный.
А взгляд мрачный. Пустой.
У Людивины внезапно вспотели руки.
– На чем он ездит? – спросила она.
– «Дастер» на его имя не зарегистрирован.
– Он сидел в тюрьме за изнасилования?
– В том числе. Но самый длинный срок – за убийство.
– Что? Кого убил? Нам известны подробности?
– Он убил одну из своих дочерей, младшую.
Людивина выдвинула для Бардана соседний стул.
– Рассказывайте.
– Вообще, я не читал дела целиком. Но, судя по тому, что уже нашел, Антони Симановски судили в 1996-м за убийство Мириам Симановски, его младшей дочери.
– Когда его взяли под стражу?
– В октябре 1994-го. Через полгода после того, как в колодце «Гектор» оказалась последняя жертва. Все сходится. На суде показания в защиту давала явно его семья. Симпатичный, серьезный, работящий человек. Я позвонил местному жандарму в отставке – я же вырос неподалеку, у меня свои связи. И он вспомнил Симановски, они были знакомы. Старик сказал, что бригада всегда держала его под присмотром, хотя после первой отсидки ничего повесить на него не смогли. Хитрый, изворотливый. Мой знакомый не удивился, услышав о смерти девочки, они ждали чего-то подобного.
– Что там насчет первого срока?
– Изнасилование в 1986-м. Девушка рассказала, что он прижал ее к стене на вечеринке и надругался, пользуясь тем, что она выпила. Был груб и душил на протяжении всего акта. До того судимостей у него не было, заявил, будто думал, что она согласна, а рука на горле – всего лишь сексуальная игра. Девушка призналась, что была пьяна в стельку. Тогда это помогло Симановски, он отсидел меньше двух лет.
– Между жертвами колодца «Гектор» был пропуск с 1986-го по 1988-й, – подтвердила Людивина, с трудом сдерживая волнение. – Вам известен способ убийства?
– Да, только это не способ. Просто ссора, нелепая случайность. Дочь с отцом постоянно ругались, это подтверждали все, у нее был трудный переходный возраст. На суде семья плохо о ней говорила. Хотя мать могла бы и пожалеть, – сказал Бардан с намеком на презрение в голосе, удивив Людивину.
– Ее избили?
– Из того, что я читал и слышал, не могу сделать такой вывод. Недавно я говорил с одним жандармом-пенсионером, который работал по этому делу. Он объяснил, что однажды вечером Антони Симановски напился, что не было в его привычках, – все это подтвердили, в том числе приятели. Очередная ссора началась на пустом месте, дошло до рукоприкладства, Симановски оттолкнул дочь, и та ударилась головой о чугунные перила.
– Сколько ему дали?
– Двадцать два года.
