Она подошла к стене и встала у жертв шахты «Фулхайм». Сверху написала «Антони Симановски». Затем обратилась к левой стороне, к жертвам шахты «Жиструа» из колодца «Лекувр»:
– Харон начинается там, в тридцатых годах. Он – отправная точка. Поскольку его генетический профиль близок к профилю Симановски, по логике это его отец. Гильем, как звали отца Антони Симановски?
– Робер. Умер в 1975-м.
– Принято. Допустим, это Харон I. Его район – Жиструа. Его святилище – колодец «Лекувр». Сколько у него было детей?
– Официально – одиннадцать! В том числе семь парней. Антони – младший.
Людивина, сверившись с записями, сообщила:
– А у самого Антони девять детей. Кажется, для них важно иметь много наследников.
– С образованием плоховато, о контрацепции не слышали… – подал голос Рьес.
– А вот и нет, Робер Симановски был врачом, – сообщил Гильем. – Ну, по его словам. Утверждал, что диплом получил в Польше. Магали общалась со старожилами Жиструа, большинство его не помнит, но у двоих или троих языки развязались. Странный тип, который обделывал мутные делишки. Например, подпольные аборты. Потом он уехал с семьей из-за скандальной репутации и обосновался здесь. О его религии или чем-то таком ничего не известно.
– Робер Симановски не был невеждой, не был и приверженцем идеи плодиться и размножаться по велению Божьему, – подхватила Людивина мысль коллеги. – У них много детей, но это их выбор.
– Итак, – продолжила Торранс, – Робер Симановски, известный как Харон, и есть первый убийца. Мы знаем, что иногда он убивал мужчин и даже детей. Поднимал руку на все, что движется.
– Хлороформом, наверное, обезболивал людей, которые находились в его власти, – снова вступила в разговор Людивина. – Мы знаем, что хлороформ не слишком эффективен, требуется время, усилия. И Харон пускал его в ход, когда жертва уже была привязана к столу в лаборатории ужасов, где мы побывали. К тому же там инструменты, микроскоп, на черепах следы трепанации, у кого-то недостает ребер… Робер Симановски ставил опыты.
– Великий извращенец вроде Менгеле? – вмешался Гильем.
– Возможно. В любом случае у него камеры с войлочными стенами. Он держал там людей, сколько было нужно, калечил их. Я думаю, что если и был замешан секс, то косвенно, главной мотивацией были эксперименты, связанные с его интеллектуальной извращенностью.
– Почему? – спросил Рьес. – Разве он не был обычным психом, любителем секс-игрушек?
– Вряд ли. Там были мужчины и даже дети. Формально мы не можем исключить изнасилование, но его сперма была обнаружена только на нижнем белье из закрытого ящика. Он извергался, но без контакта с жертвами. Они находились в его власти, это возбуждало, но не сексуально, важны были подчинение и власть. Он хранил тела вокруг себя в галерее ужасов. Словно коллекцию, которой можно любоваться и упиваться.
– Он был склонен к метафизике, – добавила Торранс. – Галерея номер восемь – не случайный выбор. Восемь – это число воскресения, число бесконечности. Известно, что его сына Антони завораживала смерть. И не просто так. Думаю, это влияние отца. Робер Симановски экспериментировал со смертью.
Люси написала на доске Жиструа «Робер Симановски», затем «Харон I» и продолжила:
– Приобщал ли Робер Симановски сына к своим экспериментам, чтобы и его сделать психом? Что-то вроде фамильного наследия или ритуала инициации. Или его одержимость – результат разрушения психики, связанного исключительно с обстановкой, в которой он рос?
– Чтобы у Антони была в распоряжении сперма Харона I, его снабжал сам папаша Робер, – напомнила Людивина.
– Логично. Рассмотрим этот вариант. Итак, Робер Симановски – источник, он настрогал множество детей, чтобы сломать их. Пока не добился желаемого результата с Антони. Ладно, значит, сын заступает на вахту. Его отец умирает в 1975-м. Он борется со своими желаниями, но через четыре года сдается. Или столько времени ему потребовалось, чтобы почувствовать себя готовым обходиться без помощи отца. И он совершает первое убийство. Его дальнейший преступный путь нам известен. Он скользит по наклонной, наглеет, насилует при случае, когда сносит крышу, и в 1994-м убивает младшую дочь.
Наступила тишина. Людивина первой нарушила молчание:
– Вся семья сплотилась вокруг него на суде, они даже не постеснялись оговорить девушку. Что, если это был не несчастный случай? Может, ее хотели заставить замолчать, потому что она собиралась их сдать?
Расследование показало, что она, в отличие от других, не подчинялась отцу. Антони Симановски убил ее, опасаясь разоблачения.
– Вся семья в курсе, – задумчиво произнесла Торранс. – Антони их избивает, а то и насилует, воспроизводя ситуацию, которую пережил сам, они подвергаются смертельной опасности… Антони пытается воссоздать себя, чтобы передать наследие. Ему нужен сын, похожий на него. Продолжатель семейной традиции.
Торранс шагнула вправо, к именам Анн Кари, Клер Эстажо и Хлои Меньян.
– И его сын становится Хароном III. Вот почему эволюционирует метод преступлений. Это не один и тот же убийца, но та же порода, то же «образование», те же родовые травмы.
