Постоянство хищника полностью

Людивина моргнула. Почему вспомнилась именно эта строчка из протокола допроса Антони Симановски?

У нее возникло искушение снова отмахнуться, но она остановила себя.

Лейтенанта Ванкер считают хорошим следователем как раз потому, что ее подсознание улавливает несоответствия.

Да, и мы видим, куда оно меня завело!

Ее ногти впились в ладонь. Чтобы заткнуть тонкий язвительный голосок, от которого никакого толку.

Интуиция все время возвращает ее к словам Симановски, сказанным Сеньону. Что такого важного она там прочла?

Людивина колебалась.

Что, если интуиция определила правильный сектор, а я ошиблась и меня понесло к Бардану?

Она порылась в бумагах на столе.

– Вы ночью распечатали протокол допроса Антони Симановски?

– Светло-желтая папка справа, – ответил Рьес, как настоящий администратор-энциклопедист.

Людивина схватила ее и пролистала до последних строк.

ВОПРОС: Поговорите с нами и будете в безопасности. Он ничего не сможет вам сделать, будет слишком поздно, когда вы все расскажете.

ОТВЕТ: Нет-нет. Он придет. Даже сюда, если понадобится. Ничто его не остановит. Вы понятия не имеете, какой он. Он это сделает. Чтобы отомстить. Потому что обожает убивать. И уже начал.

Г-н Симановски добавляет:

Больше я ничего не скажу. У него есть предназначение, которое он должен исполнить. Вы не поймете. Слишком поздно. Он теперь бессмертен.

Что-то тут связано с ДНК и бессмертием, никто не спорил, каким бы туманным это ни выглядело. Бред? Эзотерика? Не в этом случае.

Месть.

Людивина выпрямилась.

И уже начал.

Она перечитала предложение. За что Харон III уже отомстил? И как?

Убийство было целью семьи. И он соблюдал протокол со спермой деда, значит дело не в ней. Но у него нет шахты для сбора трупов, как у предшественников. За это он зол на отца? Возможно, но это не месть. Как Харон III отомстил отцу?

Людивина даже не заметила, что встала и ходит между столами под озадаченным взглядом Рьеса.

Харон III – машина для убийств. Воспитанный, чтобы убивать. Он не оставляет ни единого следа. Не делает ни одной ошибки. Он настолько эффективен, уверен в себе и все контролирует, что без колебаний нападает на спортивных женщин, которые могут постоять за себя.

Помешан на деталях, в этом нет сомнений, раз не оставляет никаких зацепок. Ничто не ускользает от его внимания. Он стремится к абсолютному контролю.

Людивине нужно было порассуждать вслух.

– Рьес, чем сын Антони Симановски мог его напугать?

– Мм… Что он его убьет?

– После ареста – да, чтобы не заговорил, но Симановски-старший боялся его и раньше, это ощущается. Если бы сын хотел устранить отца, он бы это сделал.

– Чтобы занять его место?

Людивина кивнула.

– Например, пока отец сидел в тюрьме. Харон III – типичный доминант, это очевидно, он чересчур самоуверен. Его разозлило, что отец освободился раньше срока? Нет, для него это ничего не меняло.

– Может, дело в том, что мы нашли его захоронение и теперь вся семья в опасности? – предположил Рьес.

Людивина наставила на него палец, одобряя предположение, и сказала:

– Наверняка он был в ярости. Но это не объясняет, о какой мести говорит Антони. В чем, собственно…

Людивина вдруг замерла.

– Он убил отца, – сказала она.

– Как это – убил?

– Символически. Харон III убил отца! Чтобы без помех убивать свою добычу, чтобы освободиться и самоутвердиться, он исключил отца из семейного уравнения, когда тот вышел из тюрьмы.

– Что значит исключил? Он жив, он…

– Дыру в бетоне внизу проделал Харон III. Он знал, где находится захоронение отца, в семье знают о шахтах, он понимал, что рано или поздно кто-нибудь спустится в эту дыру и найдет тела. Он продал отца.

Рьес кивнул.

– Зная, что тайна важнее всего и что отец не предаст его, несмотря ни на что? – спросил он.

Людивина поморщилась.

– Я сморозил глупость? – огорчился Рьес.

– Нет. Просто… Проделав дыру, он не мог знать, когда обнаружат тела. В тот же вечер или через два года. Не похоже на маньяка, помешанного на контроле. Не в его характере позволить жизни и случаю решать за него.

– Он кого-то туда послал?

Людивина повернулась к Рьесу. Ее осенило.

– Он водил нас за нос с самого начала, – сказала она, пристально глядя на собеседника.

И горько усмехнулась.

Генерал де Жюйя возвышался над компьютерами, принтерами и телефонами, установленными в командном пункте.

Он ждал звонка.

Сидевшая напротив Людивина нервно ерзала на стуле.

Она все ему изложила. Конец безрассудным выходкам и личной инициативе.

Генерал слушал молча, и она даже задалась вопросом, уж не считает ли он ее сумасшедшей, которая носится со своей безумной теорией.