– Все улики против вас косвенные, прямых доказательств нет: ни пистолета с вашими отпечатками, ни следов того, что вы присутствовали непосредственно на месте убийства, – и нет свидетелей. По крайней мере, если есть, мы о них не знаем. Возможно, они кого-то найдут. Следы шин – довольно слабая улика. Перчатки в лаборатории, ДНК с них еще не сняли. Лаборатории обычно завалены работой, но в конце концов очередь дойдет и до вас. И тогда, скорее всего, в перчатках найдут ДНК. Я использую все известные мне меры, чтобы не допустить их признания в качестве улики. Но, возможно, обвинению все-таки удастся доказать, что это ваши перчатки, и тогда у нас возникнет большая проблема.
– Это не я его убила, – упрямо сказала Карен.
Он подождал несколько секунд и ответил:
– Значит, надо выяснить, кто мог это сделать. Выдвинуть убедительную альтернативную версию. Даже если вы действительно его убили, – адвокат произнес эти слова очень осторожно, словно не желая ее нервировать, – для признания вашей вины суду нужно представить неопровержимые доказательства. Поэтому наша задача – вызвать обоснованное сомнение. Придумать правдоподобную теорию о том, кто еще мог его убить.
– Не знаю. У него не было второй жены? Если была, то наверняка хотела его убить.
– Нет, не было, – ответил Кельвин и с нажимом продолжил: – Вы упомянули, что у него могли быть враги.
– Не знаю. Я не видела его несколько лет. Мне казалось, он ведет дела с сомнительными людьми, но я не знаю, кто они были. Я старалась не лезть в его бизнес. Не хотела иметь к этому отношения.
– Я поручу кое-кому проверить его деловые контакты, посмотрим, не разозлил ли он кого.
Карен посмотрела на часы на стене и в очередной раз задалась вопросом, где Том. Тревога все нарастала. Может ли она на него рассчитывать? Может быть, он ей не верит, считает ее убийцей. Он вообще придет?
– Вы кого-нибудь там видели? – спросил Кельвин. – Подумайте. Может быть, вы кого-то слышали в ресторане? Мог ли кто-нибудь прятаться в тени?
Она постаралась сосредоточиться.
– Не знаю. Я не все помню. Не помню, как была внутри. Возможно, там кто-то был, – она моргнула. – Должен был быть.
Кельвин отпил кофе из собственного стаканчика.
– Вы говорили, что за несколько недель до телефонного звонка вам стало казаться, что ваш муж проникает в дом.
– Да, я в этом уверена, – ответила она. Непроизвольно вздрогнула. – Если подумать, я до сих пор чувствую тревогу. Интересно, я когда-нибудь перестану его бояться, даже несмотря на то что знаю, что он?..
– У вас сохранились фото на телефоне? Те, которые вы делали по утрам, прежде чем идти на работу?
– Да, кажется.
– Хорошо. Эти фотографии доказывают, что вы пребывали в определенном состоянии: думали, что он преследует вас в вашем собственном доме. Испытывали панический страх. Нужно сохранить их, на случай, если понадобятся.
– Но разве так не хуже? – убедительно спросила она. – Если я думала, что он нашел меня и стал тайком проникать в дом, разве это не значит, что у меня было больше причин его убить?
– Да, – ответил адвокат. Помедлил. – Но это также оправдывает ваши действия. Если мы сможем доказать, что он был в доме, – Кельвин сделал отметку в своем блокноте в линеечку. – Нужно снять отпечатки. Я об этом позабочусь.
Она со страхом посмотрела на него, но промолчала. Она знает, как плохо все выглядит. Никто ей не поверит. Собственный адвокат ей не верит. И муж, видимо, тоже.
В коридоре за дверью послышался шум, она вскинула глаза. Дверь открылась, и охранник впустил Тома.
Карен ощутила неимоверное облегчение. Хотела спросить, какого черта он так долго ехал, но от одного лишь взгляда на него передумала. Он выглядел просто ужасно. А ведь это она провела ночь в камере. Она почувствовала прилив раздражения. Ей нужно, чтобы он собрался, она не справится в одиночку. Она промолчала, но продолжила пристально его разглядывать.
– Простите, проспал, – сказал Том, краснея. – Сначала долго не мог заснуть, а потом, когда наконец заснул… – он запнулся.
– Скоро начнется суд, – сказал ему Кельвин.
Том кивнул, словно это было совершенно нормально, что его жена готовится предстать перед судом как обвиняемая в убийстве.
Карен захотелось его встряхнуть. Он как будто витал где-то далеко.
– Мы можем поговорить наедине? – спросила она, обращаясь к Кельвину.
Адвокат бросил быстрый взгляд на часы и ответил:
– Конечно, еще есть время, – поднялся, царапнув стулом по полу, и вышел, оставив их вдвоем.
Карен встала и подошла к Тому. Они посмотрели друг на друга. Первой тишину нарушила Карен:
– Паршиво выглядишь.
– Да ты тоже не особо.
Это сняло напряжение, и они оба слабо улыбнулись.
– Том, – сказала Карен. – Мне кажется, Кельвин мне не верит. – Она проверяла его. Она знала: неважно, во что верит адвокат, все равно его работа – защищать ее. Но ей хочется, чтобы Том сказал, что он ей верит. Ей нужно это услышать. – Я не могла его убить, Том, и если ты мне не веришь…
Он шагнул к ней, крепко обнял, и она уткнулась лицом ему в грудь, сдерживая рыдания.
– Тсс… конечно, я тебе верю.
