С одной стороны, революционный национальный подъем и мятежевойна с Россией настолько увлекли всех украинством и русофобией, что само имя руское стало выморочным и не используется, его присвоение «клятыми москалями и монголо-кацапами» негласно принято украинским обществом, в отличие от аншлюса Крыма, например. Зачумленность руси уже привела к побасенкам о древних украх и перлу в указе Порошенко, вещающем об украинской государственности ранних Рюриковичей. Даже героев древнерусских былин Киев скоро запишет в украинцы, если уже не записал.
С другой стороны, нарастает отрицание эксклюзивного права Москвы на русь. Русских на Украине упорно называют россиянами (в лучшем случае). Ни в одном современном украинском тексте вы не встретите слово «русский» в привычном смысле, везде будет написано» російський». Налицо неявное табу, некий комплекс: «русских называть русскими нельзя, себя называть рускими тоже нельзя, замнем до ясности». Видимо, только новая генерация киевских политиков, менее советизированная и склонная к «договорнякам», сможет проявить волю и бросить Москве историософскую перчатку. Шансы Украины на победу в борьбе за имя руское бесспорны, и в случае ее грамотного ведения нарратив российской государственности рухнет, и Москва окончательно погрязнет в азиатчине.
Что же будет с русскими в средне- и долгосрочной перспективе? Развернутся процессы интеграции и конкуренции идентичностей, намного превосходящие сходные процессы в средневековой Западной Руси. Чтобы в самом общем виде их представить, нужно помнить, что русские внеэтничны и пассивны. Поэтому они станут объектом процесса. Конкуренция субъектов за раздел и освоение этого сырья уже началась. Как мы писали, наименее болезненна и наиболее предпочтительна для русских взаимовыгодная интеграция в Украину-Русь. Но пока этот субъект гипотетичен, он находится в обмороке, вызванном войной и контрреволюцией, а потому в конкурсе не участвует. Наиболее амбициозен чеченский «конкистадорский» проект, довольно опасен «расовый» китайский проект, есть несколько внутренних проектов.
Пишущий на русском чеченский писатель Герман Садулаев устами своих героев обрисовал суть чеченского проекта: Входящие в семерку наибольших по численности народов России чеченцы являются наиболее быстрорастущим и самым сильным народом федерации. Им тесно в своих старых горах. Они видят себя конкистадорами, перед которыми простерлась огромная страна возможностей. Конкурентов внутри РФ практически нет. С конца прошлого века на наших глазах произошел диалектический переход количества в новое качество (причем старое не исчезло): криминально-силовая экспансия чеченцев в РФ обрела экономические, политические и отчасти даже идеологические формы.
В проекте «Ч» русским уготована роль туземного населения Латинской Америки. Уничтожать их никто не собирается, они нужны как податное и тягловое население. Возможно, отдельным племенам в глубинке даже будет предоставлено подобие автономии. Взаимная склонность чеченских воинов и русских женщин в сравнительно короткий срок обеспечит широкую «креолизацию» России и в этой массе первоначальный состав завоевателей растворится, как в той же Латинской Америке или Индии тысячелетия назад. Кадыров, озвучивая волю чеченского народа, абсолютно искренне выступает за целостность РФ. Россия нужна им как единое государство, способное своими ресурсами, размерами и инфраструктурой придать обделенным всем этим (и самим государственным инстинктом, в частности) чеченцам высочайший глобальный статус.
Для иллюстрации мы выбрали трех взаимосвязанных человек:
1. Рамзан Кадыров, научившийся так говорить о Чечне в составе России, что имеющий уши слышит о России в составе Чечни.
2. Владислав Сурков (Дудаев), интеллектуальный и политический плацдарм проекта «Ч» в Кремле.
3. Дени Байсаров, внук Аллы Пугачевой, сын Кристины Орбакайте и олигарха Байсарова, кадет корпуса в Центорое (родовое село Кадыровых).
В отличие от проекта «Ч», китайский не претендует на всю Россию – его суть иная. РФ (в частности, ее политическое устройство, способ хозяйствования и ментальность) представляется китайцам недоразумением. Все это им совершенно не подходит и подлежит реструкту. Мы не относимся к числу «китайских алармистов», но интерес Китая к Северным территориям определенно есть. Многие из упомянутых кричат о том, что китайцам нужны лишь земли, воды и ресурсы, а население будет изгнано или уничтожено, ибо людской ресурс Китая позволит ему заполнить земли ханьцами. В пользу этого утверждения выступает вековая (или тысячелетняя) практика вытеснения, замещения и китаизации многочисленных народов Восточной Азии собственно китайцами – народностью хань, начальный ареал которой включал лишь нижнее междуречье Янцзы и Хуанхэ. Эта практика и сейчас применяется в Южном Китае, Внутренней Монголии, Тибете и СУАО. Но тамошние туземцы антропологически близки китайцам, а русские – нет.
